— Я не стану её открывать, — сказала она девочке. — Простишь, что попросила?

Нелли подумала.

— Если не заберёте.

— Не заберу.

— Тогда прощаю.

Ровена поднялась. В её лице ничего не изменилось, но на следующем этаже она спросила у Беаты, достаточно ли в доме муки и мяса на зиму.

Осмотр продолжался до ужина. Элвин проверил окна, печи, лестницы, расспросил Беату о распорядке, Терена — о работе Томаса, Лотту — о питании. В сушильне он счёл жар опасным для детей. Я согласилась, что ночные смены Томаса прекращаем, а днём он входит только со взрослым.

— Я умею следить за печью, — возразил мальчик.

— Уметь полезно, — сказал попечитель. — Отвечать за неё должен взрослый.

Томас сжал губы, но спорить не стал.

К ужину все устали. Мы сели в столовой среди оставшихся коробок, потому что переносить их было некуда. Ровена осмотрела длинные ряды упаковки и одну коробку попросила открыть.

— Это столичный заказ? — спросила она, пробуя конфету.

— Для чайного салона леди Вирены. Первая часть уже отправлена.

— Я знаю Вирену. Она умеет продавать красивую историю дороже продукта.

— Надеюсь, продукт ей тоже нравится.

— Иначе второй заказ не сделала бы.

Это прозвучало почти как похвала.

Господин Элвин разговаривал с детьми за столом. Спрашивал, что они едят, чему учатся, где гуляют, кто наказывает. Нелли отвечала подробно. Томас — коротко.

— Леди Алина вас наказывает? — уточнил попечитель.

— Не разрешает большие вёдра, — Томас бросил на меня недовольный взгляд. — И ночевать в сушильне.

— Это наказание?

— Нет. Просто неправильно.

— Почему?

— Я могу работать.

Дориан отложил вилку.

— Работа никуда не уйдёт. Детство закончится.

Томас нахмурился.

— Все так говорят, когда хотят, чтобы я ничего не решал.

— Тогда скажу иначе. Ты уже доказал, что умеешь заботиться о сестре и отвечать за дела. Теперь взрослые должны доказать, что могут позаботиться о тебе. Дай им такую возможность.

Мальчик посмотрел на него. Я почувствовала благодарность: Дориан не обесценил его опыт и при этом вернул ответственность нам.

— Хорошо, — тихо сказал Томас. — Но в сад с Тереном я хожу.

— Обязательно, — ответила я.

После ужина Элвин попросил поговорить с детьми отдельно. Они ушли в малую гостиную. Ровена осталась с нами среди коробок.

— Дом запущен, — начала она.

— Знаю, — сказал Дориан.

— Западное крыло небезопасно.

— Закрыто, — напомнила я.

— Слуги едят за одним столом с хозяйкой.

— Да.

— Дети работают.

— Посильно и за плату. Учёба обязательна.

Ровена взяла вторую конфету.

— В доме шумно, на кухне тесно, во дворе пахнет дымом. Нелли прячет хлеб, Томас ждёт, что его выгонят. И всё же оба хотят остаться. Беата считает вас безрассудной, но доверяет деньги. Садовник вернулся после трёх лет. Племянник улыбается чаще, чем за последние полгода.

Дориан кашлянул.

— Тётя.

— Последнее не относится к опеке, — продолжила она. — Просто наблюдение.

Я почувствовала, как нагрелись щёки.

Ровена повернулась ко мне.

— Я подпишу поручительство. Но вам нужен воспитатель на несколько часов в день или место в деревенской школе. Томас должен учиться системно, Нелли тоже.

— В Бережках есть школа при храме. Я узнаю условия.

— Уже узнала, — сказала Беата от двери. — Учительница согласна приходить три раза в неделю, если поместье будет присылать телегу.

Ровена одобрительно кивнула.

Господин Элвин вернулся через двадцать минут. Он объявил, что оснований изымать детей нет и утром оформит временную опеку на меня при письменном согласии Дориана как владельца дома.

Нелли обняла меня сразу. Томас стоял рядом, сжимая наволочку. Потом положил её на пол и тоже подошёл. Он не обнял, только прижался плечом к моему боку. Я положила ладонь ему на голову.

Счастье продлилось недолго. Из коридора прибежала Лотта.

— Миледи, в сушильне жар поднялся! Знак зелёный, заслонка не слушается.

Я отпустила детей и побежала во двор. Дориан и Арден, приехавший второй каретой позже гостей, поспешили за мной.

В сушильне было душно. Воздух дрожал над печью, на верхних рамках края яблочных пластов уже темнели. Терен пытался закрыть заслонку, но рычаг заклинило.

— Выгружаем всё, — приказала я. — Сначала верхние рамы. Двери настежь.

Люди вынесли первые решётки во двор. Дориан снял сюртук, обмотал руку тканью и взялся за горячую раму. Арден открыл боковое окно. Томас хотел войти, я остановила его у двери.

— Помогай принимать снаружи.

Он кивнул и начал расставлять рамы на козлы.

Шелест подбежал к печи. Косточки на ленте светились ярко.