— Они дешевле и уже знают дом, — объяснила я у кареты. — Западное крыло может ждать. Сначала погреб.

— Вы уверены, что сто серебряников нужно тратить на хозяйство целиком?

— Они принадлежат хозяйству.

— Часть можно оставить на ваши личные расходы.

— У меня есть три платья, крыша над головой и еда. Больше сейчас не требуется.

Он задержал взгляд на простом коричневом платье. Я оделась без помощи, но волосы Беата всё же уложила приличнее обычного.

— Раньше вы считали иначе.

— Вы снова сравниваете.

— Трудно не сравнивать.

— Мне тоже трудно жить рядом с женщиной, которой я больше не являюсь.

Дориан нахмурился. Я поняла, что снова говорю опасными словами, и взялась за ручку кареты, чтобы проверить крепление дорожной сумки.

— Я отправлю лекаря, — сказал он.

— Отправляйте. Возможно, он объяснит вам то, чего не могу объяснить я.

— Алина.

Я обернулась. Дориан достал из кармана небольшую связку ключей. На кольце висело пять старых бронзовых пластинок.

— Это ключи матери. От оранжереи, садовой конторы и нижнего погреба. Два я не помню. Гред уверял, что связка потерялась, но я нашёл её среди его вещей.

Я приняла ключи. Металл был тёплым от его руки.

— Почему отдаёте мне?

— Потому что вы хозяйка Яблоневого Берега.

— Земля принадлежит вам.

— Управление и доход переданы вам. Я оформлю расширенную доверенность, чтобы вам не приходилось просить согласие на каждый договор.

Это было больше, чем деньги. Дориан отдавал мне право решать.

— Спасибо.

— Не заставляйте пожалеть.

— Очень тёплое напутствие.

— Я старался.

Он улыбнулся, взял мою руку и коснулся губами костяшек пальцев. Жест соответствовал приличиям, но я почувствовала его дыхание и снова вспомнила ночной коридор.

Дориан отпустил руку первым.

— Берегите себя, — сказал он уже серьёзно.

— Вы тоже.

Он сел в карету. Арден поклонился, забрал последнюю папку и устроился напротив. Колёса прокатились по гравию. Дети стояли на крыльце рядом с Беатой. Нелли махала до тех пор, пока карета не скрылась за воротами.

— Он вернётся? — спросила она.

— Наверное. Поместье его.

— А вы?

— Я останусь.

Я повторяла это чаще, чем требовалось детям. Возможно, убеждала и себя.

После отъезда дом действительно показался тихим. Мы вернулись к работе, и тишина быстро заполнилась стуком ножей, голосами и шорохом упаковочной бумаги. В сушильне ждали готовые рамки. Из Ремея прислали новые горшочки. Терен требовал нанять людей на утренники.

Я убрала ключи в карман передника и начала день с оранжереи.

Она стояла за домом, почти скрытая диким виноградом. Стёкла уцелели только на половине крыши, дверь заросла травой. Первый ключ подошёл. Замок щёлкнул, створка открылась с трудом.

Внутри пахло влажной землёй. Каменные грядки пустовали, вдоль стен тянулись трубы для обогрева. Под разбитыми окнами разрослась мята, в углу цвела поздняя белая роза. Её стебель обвивал старую металлическую опору.

Шелест вошёл следом и чихнул.

— Здесь леди Эстель выращивала травы для яблочного сыра. И цветы, которые никто не ел. Странная привычка.

— Цветы выращивают для красоты.

— Яблоня и красивая, и полезная.

— Не всем хочется жить среди одних яблонь.

— Люди избалованы выбором.

Под рабочим столом мы нашли ящик с семенами. Большинство пакетиков отсырело, но несколько защищал восковой чехол. Мята, лимонная трава, зимний розмарин и багровый базилик. Последний, по словам Шелеста, согревал напитки без огня.

— Весной посадим, — решила я.

— До весны ещё дожить нужно.

— С твоей поддержкой это особенно приятно планировать.

Второй ключ открыл садовую контору рядом с сушильней. Там сохранились инструменты, карты участков и записи Терена. Старик пришёл на зов, увидел свои книги и сел прямо на порог.

— Гред сказал, всё сжёг, — произнёс он, проводя пальцами по переплёту.

— Видимо, не нашёл ключ.

— Здесь сорта, прививки, урожай за двадцать лет.

Он прижал книгу к груди. Томас стоял рядом и смотрел так, будто перед ним открыли сокровищницу.

— Будешь читать, — Терен протянул ему второй журнал. — Потом проверю.

Томас взял книгу обеими руками.

— Домой можно?

— Это и есть твой дом, — сказала Нелли, которая пришла за нами.

Мальчик замер. Я тоже. Нелли ничего особенного не заметила, она уже разглядывала картинки листьев.

Терен кашлянул и велел не трогать книги грязными руками. Томас осторожно понёс журнал в дом.

Третий ключ открыл нижний погреб. За тяжёлой дверью шла лестница, по стенам тянулись угасшие знаки. Внизу стояли пустые стеллажи и деревянные ящики. Воздух был прохладным, сухим, без плесени.