— Вот, — я издала тихий шепот, наконец-то найдя бумагу, но тут же испытала разочарование, поняв, что ручек тут тоже не было. Вместо них перья и чернила в бутылочках. Как ими писать?

Решив перерыть весь ящик, я увидела нечто неожиданное. А именно — письмо.

«Мама» (перечеркнуто).

«Дорогая матушка, я очень соскучилась по вам. Я так ни разу не получила вашего ответа на мои письма. Я переживаю, что, возможно, они к вам не доходят, поэтому это письмо отправлю с гонцом»

Это письмо точно было черновым, ведь большинство фраз являлись перечеркнутыми и по нескольку раз переписанными. Из-за этого я сумела разобрать лишь пару слов, но они совершенно не дали понять письмо.

Правда, я чувствовала, что девушка, в чьем теле я находилась, переживала, пока писала его. Нервничала и от того, что моментами чернила были размытыми, я предположила, что она даже плакала.

Что довело ее до такого состояния и почему она с такой болью писала письмо родителям?

Я еще немного порылась в ящике и к своему удивлению нашла ответ на это письмо.

«Аманда, все твои письма доходили, но я прошу тебя больше не писать нам. В этом нет нужды. Ты лишь отвлекаешь нас. От тебя никогда не было толка и мне жаль, что ты не понимаешь, что я тебя своей дочерью не считаю. Для нас ты всегда была обузой. Теперь ты обуза своего мужа. В дальнейшем больше не пиши нам и не докучай своему брату».

Я несколько раз перечитала эти строки, написанные аккуратным и ровным почерком, совершенно не веря в то, что нечто подобное мать могла написать своей дочери.

Отложив письмо, я пошла к кровати и села на ее край. Ладони дрожали, но это не мои эмоции. Они принадлежали Аманде — девушке, в теле, которой я сейчас находилась. Это письмо до сих пор для нее было болезненным, из-за чего мне понадобилось время, чтобы все это унять.

Значит, Аманда никому не была нужна. В том числе и своей семье.

У меня семьи не было и ее эмоции я не могла полностью перенять на себя, но боль являлась слишком удушающей, чтобы я так просто упустила ее.

— Тише, — прошептала самой себе. Обращалась к телу. — Ты не была им нужна, а сейчас они не нужны тебе.

Боль еще долго не утихала, но для меня она стала огромным рывком. Я в очередной раз убедилась в том, что в этом мире мне стоит полагаться лишь на себя. А еще мне захотелось добиваться чего-то большего и глобального.

Приятное чувство — желание действовать. Намерение работать над собой и своим положением.Утром меня разбудила горничная.

— Миледи, вы сегодня собирались выехать в центр города. Ваши планы не изменились?

— Нет, — я сонно потянулась, рукой задевая книгу, которую спрятала под подушкой. Из-за того, что я заснула уже на рассвете, чувствовала себя неважно и мне требовалось время, чтобы хотя бы частично прийти в себя.

А сделать это было не так просто. Особенно, если учесть то, что спросонья я не могла понять, где нахожусь и что вообще происходит. Лишь спустя несколько минут я смирилась с пониманием того, что я очнулась не в своей привычной квартире и, более того, не в своем теле.

«Смирилась»… Слишком громкое слово и совершенно не подходящее к моему состоянию.

— Принести вам завтрак? — спросила горничная, открывая шторы на окнах.

— Да, пожалуйста.

Пока я ела, раздумывала над своей жизнью. Хотела ли я вернуться в свой мир? Еще как. Там привычно и понятно. Там моя жизнь и именно в моем мире находилось все, что я имела и все чего добилась.

А еще там Марк, его любовница и свекровь. Люди, которые испортили мою жизнь, вцепились в нее, как паразиты и вытирали об меня ноги.

Каждая мысль о них — мой личный глоток ярости, благодаря которому я мгновенно окончательно проснулась.

— Мне удалось упросить управляющего, чтобы вам выдали карету, но до обеда нужно ее вернуть, — сказала горничная, когда мы уже собирались к выходу. Я читала про наряды и платья, но пока что понятия не имела, как одеваться, поэтому просто следовала за помощью девушки. Она все подавала и застегивала. К счастью, делала это на рефлексах и не замечала моей медлительности.

— Что будет, если мы опоздаем и не вернемся к обеду? — я спросила.

— Миледи, вы же помните, что было в прошлый раз? Матушка первой жены подняла скандал, сказав, что тоже хотела поехать по делам, а вы взяли именно ту карету, которой желала воспользоваться она, а поскольку она утверждала, что ее дела точно важнее, нежели ваши и вы паразитируете… Сколько же гадостей она тогда кричала.

— Ты не напомнишь сколько тут всего карет?

— Точно не знаю, но точно больше дюжины.