Андрей Степанович медленно достал новую папку. Толстая, со скрепками и пометками. Я слышала, как хрустят под пальцами его бумаги. Он раскрыл её и подтолкнул к себе, словно собирался перейти к главному.

—Так-так, — начал он. Голос у него был серьёзный, но без нажима, будто он понимал: каждое слово может для меня стать ножом. — Мы установили: Анна Дмитриевна Разумовская — близкая подруга Харченко. Настолько близкая, что та готова была замараться ради неё. Это ключ.

Я молчала, боясь прервать ход его мыслей.

— Сергей Владимирович Разумовский, муж Анны, — продолжил он, — человек серьёзный. Его бизнес крутится вокруг агропромышленного холдинга. Поставка зерна, масличных культур, переработка. Но самое важное — у него есть медийное направление. Несколько журналов, интернет-порталы, даже свой PR-отдел. Всё это работает на репутацию холдинга, создаёт картинку благополучия.

— И вы хотите, чтобы я… — я сглотнула, — …туда пошла?

— Да. — Он кивнул. — У тебя есть профессия. Ты редактор, журналист с недавнего времени. Это твой козырь. Мы не будем подделывать легенды, придумывать истории. Ты предложишь свои услуги профессионально.

Я нахмурилась.

— Но… как я просто так туда попаду? Там же сотни желающих. А я только недавно стала редактором.

— Именно здесь пригодится Харченко, — в его голосе зазвенел металл. — Она подруга Анны. Через неё ты можешь “случайно” заинтересоваться сотрудничеством. Мол, хотела бы поработать с таким крупным холдингом, у тебя есть опыт в PR и медиа. Харченко сама откроет дверь — она же любит таланты и хвалит тебя. А когда окажешься внутри… сможем работать дальше.

Я слушала его и чувствовала, как во мне борются страх и дрожащая надежда.

— Но зачем? — спросила я наконец. — Если он… если Сергей Владимирович… вдруг мой отец, разве не лучше сказать прямо?

Андрей Степанович резко покачал головой.

— Нет, Ольга. Так не делается. Ты не представляешь, какой это уровень. Он либо отмахнётся, либо уничтожит тебя. Нужны доказательства. Мы должны понять, что на самом деле произошло тогда, почему Харченко отвела тебя в детдом, по чьему приказу. Возможно, всё это связано именно с Разумовским.

Я смотрела на его строгие глаза и понимала: он прав. Но всё равно внутри жгло.

— А если он… и правда отец? — прошептала я. — Что тогда?

— Тогда, у тебя будет выбор, — его голос смягчился. — Принять это или отвергнуть. Но сначала нам надо всё узнать.

Я закрыла глаза. Передо мной всплыло фото: Харченко и белокурая Анна, сияющая, роскошная. И рядом мужчина — высокий, с тёплой улыбкой и глазами, в которых почему-то было что-то знакомое. Я поймала себя на том, что сердце ударилось сильнее.

— Хорошо, — сказала я тихо.

Андрей Степанович кивнул.

— Вот это правильно.

Он отодвинул папку, закрыл её на защёлку и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Теперь главное — выдержка. Харченко поверит в тебя. Семья Разумовских — примет. А дальше всё будет зависеть от того, насколько глубоко ты сможешь зайти в эту семью.

На следующий день я сидела в кабинете у Харченко. Я смотрела на женщину, которая отдала ни в чем неповинного ребенка в детдом и глазом не моргнула. На столе перед ней лежала свежая стопка журналов, отпечатанных тиражом — её гордость. Она листала, улыбалась, словно гладя ребёнка.

— Ты знаешь, Оля, — она подняла глаза и прищурилась, — я много лет делаю этот журнал, но редко встречала в редакции людей, которые вкладываются душой. Ты — из таких.

— Спасибо, Елена Викторовна… — выдохнула я. — Это правда много значит.

Она улыбнулась, и я увидела в её глазах тот холодный огонёк, что мелькал иногда, когда она смотрела на людей не как на коллег, а как на фигуры в шахматной партии.

“Сейчас или никогда”, — подумала я.

Я сделала вид, что просто невзначай смотрю на журналы, и заметила фотографию — большой банкет, гости в дорогих костюмах. На заднем плане — Разумовская.

— У вас такие интересные материалы о благотворительности, — сказала я осторожно. — Особенно этот спецвыпуск… где вы писали о холдинге “АгроИнвест”. Разве это не компания Сергея Разумовского?

Харченко вскинула глаза.

— Ну надо же, ты заметила. — Она чуть усмехнулась. — Да, он у нас частый герой благотворительности.

Я кивнула, сделав вид, что просто проявляю профессиональный интерес.

— Наверное, работать с таким холдингом было бы престижно. У них ведь целое медийное направление…. Для журналиста вроде меня это было бы… — я притворилась, будто подбираю слово, — …большим шагом.

Она прищурилась, отставила бокал.

— Ты хочешь сказать, что думаешь туда податься?