Я вышла в коридор с чувством, будто только что сделала шаг в пустоту. Но пустота, каким-то странным образом, была уже не такой безнадёжной.

Я сидела на кровати дома, закутавшись в вязаный плед, и смотрела на экран телефона. Электронный билет в Испанию мерцал в почтовом ящике, как какое-то приглашение в другой мир.

Мир, где пахнет морем даже зимой. Где шумно разговаривают на террасах, машут руками и смеются.

Мир, где меня никто не знает. И, может быть, никто не ранит.

Марина, как всегда, сделала всё быстро. Она не спрашивала, хочу ли я — просто купила билеты, прислала подтверждение и написала коротко:

"Ты едешь. Это приказ. Чемодан собирай сразу. Я скучаю."

Я посмотрела на дату вылета. Через два дня. Барселона.

Пальцами провела по экрану, будто касалась билета физически — он был настоящим. Настолько же настоящим, как всё, от чего я сейчас убегала.

Я глубоко вздохнула, бросила взгляд на квартиру.

Открытые дверцы шкафа, выброшенные на кровать платья, распахнутая косметичка, из которой всё высыпалось на подоконник.

А на столике, аккуратно сложенные счета и квитанции — немое напоминание, что с мечтами тоже надо платить.

Деньги заканчиваются. Аренда не ждёт.

Я осталась без работы, и мысли об этом продолжали стучать в голове — не громко, но навязчиво, как вода, капающая из крана ночью.

С тоской посмотрела на стены — будто они знали, сколько тут мной пережито.

Слёзы, смех, бессонные ночи перед отчётами, и утро, когда я впервые надела деловой костюм и пошла работать к нему.

Роме.

И снова внутри что-то дёрнулось.

Всё-таки как бы я ни отворачивалась от этой мысли, как бы ни убеждала себя, что всё — это конец, но я скучала.

Не только по телу. По взгляду. По тому, как он говорил моё имя. Как смотрел, будто видел меня настоящую, даже если молчал.

А потом просто... исчез.

Как будто всё, что между нами было, случилось во сне.

— Оля! Живая там ещё? — крик Ками, доносившийся с кухни, заставил меня вздрогнуть. Я отвела взгляд от телефона и машинально свернула письмо с билетами.

— Иду, — отозвалась я, натягивая на плечи мягкий кардиган и выходя из комнаты.

На кухне пахло мандаринами, майонезом и чем-то обжаренным. В воздухе ещё витал шлейф недавнего праздника — будто Новый год оставил своё дыхание в стенах нашей съёмной квартиры. Ками стояла у плиты с лопаткой в руке, задумчиво помешивая что-то на сковороде. Её короткие волосы были собраны в забавный пучок, а на щеке — пятно муки. Она выглядела умиротворённой, домашней, немного несуразной в пижаме с пингвинами.

— Ёся на своей богемной тусовке, — сказала она, не оборачиваясь. — Оставил мне аудиосообщение на две минуты с описанием какой-то «инсталляции из ветра и льда». Нормальный вообще?

Я улыбнулась и села за стол, где уже стояли оливье, сырные нарезки, и что-то новое — яркое, пикантное.

— Смотри, это я с утра намешала. Названия нет, но вкус будет, как у революции — остро и неожиданно.

Мы засмеялись. Было по-домашнему тепло, спокойно. На фоне бубнил телевизор — новости, меняющиеся концертами, прогнозами погоды и нарезками с новогодних гуляний.

— Оля? — Ками потрогала меня за запястье, её лицо вдруг стало серьёзным. — Можно я тебе кое-что скажу?

Я медленно кивнула, всё ещё глядя в экран телевизора, который показывал заснеженную Красную площадь и улыбающиеся лица под бенгальскими огнями.

— Только не смейся, ладно? — Она поставила вилку, словно набралась храбрости. — Меня Ёся пугает. В смысле, не совсем пугает, просто… ведёт себя странно.

Я наконец перевела на неё взгляд.

— Серьёзно? Он же вроде как всегда странный.

— Да. Но это было... по-другому. В новогоднюю ночь, помнишь, когда мы остались встречали вместе, а ты у себя на работе. — Я кивнула. — Так вот, когда часы пробили двенадцать, он вдруг, ну... — Она замялась и посмотрела на меня чуть смущённо. — Он будто… хотел меня поцеловать.

Я чуть приподняла брови, удивлённо моргнув.

— Ёся? — переспросила я.

— Угу. Поднёс лицо совсем близко. Глаза такие… какие-то растерянные и решительные одновременно. — Ками пожала плечами и, смущённо усмехнувшись, добавила: — Я, конечно, отстранилась. Всё-таки… ну, мы же просто соседи, друзья. Но, знаешь, самое странное? Мне это почему-то понравилось.

Она откинулась на спинку стула, закусив губу, будто только сейчас решилась признаться даже самой себе.

— С тех пор он меня избегает. Спит днём, тусуется ночью, домой почти не заглядывает. Как будто боится меня. А я не знаю, что чувствую.