— А знаешь, что сложнее всего? — спросил он. Его ладонь скользнула к моему лицу, будто проверяя, не сон ли это. — Удерживать себя, когда всё внутри горит.

Роман навис надо мной, его дыхание обжигало кожу, а взгляд горел чем-то диким, неконтролируемым.

Его губы захватили мои в жадном, почти болезненном поцелуе. Я вцепилась в его волосы, чувствуя, как его пальцы скользят по моим бёдрам, выше, под платье, сжимая кожу так, что мурашки побежали по спине. Он оторвался на секунду, только чтобы облизать мою шею, потом впился зубами — я вскрикнула, но он тут же заглушил звук новым поцелуем.

— Завтра ты пожалеешь об этом, — прохрипел он мне в губы, но в его голосе не было сожалений, только предупреждение, смешанное с азартом.

— Наплевать, — выдохнула я, цепляясь за его плечи.

Мне было всё равно на последствия. В этот момент существовал только он, его руки, его губы, его тело, прижатое ко мне так плотно, что я чувствовала каждый мускул. Я растворилась в этом, в нём, в этом безумии, которое не обещало ничего, кроме огня.

— Рома… — его имя сорвалось с моих губ в прерывистом шёпоте, когда его губы были жадными, почти грубыми, а пальцы уже скользили вверх по моим бёдрам, оценивающе сжимая тонкую ткань чулок.

— Чёрт, ты знаешь, как это сводит меня с ума? — прошептал он, отстраняясь на мгновение, чтобы окинуть меня горящим взглядом.

Платье взметнулось вверх, обнажая кожу, а его рот тут же приник к соску, заставляя меня выгнуться от внезапного жара.

Я застонала, теряя контроль над собственным телом, отдаваясь чувству, которое охватывало меня целиком, не оставляя места для сомнений или рациональных мыслей.

— Как давно я мечтал об этом… — его голос был хриплым, губы обжигали кожу, а язык выписывал жадные круги вокруг затвердевшего кончика.

Я чувствовала, как его член давил мне в живот, пульсируя в такт его дыханию.

— Ты вся дрожишь… — он усмехнулся, прикусывая сосок, и я вскрикнула, цепляясь за его плечи.

Его руки, сильные и уверенные, скользили по моему телу, исследуя каждый изгиб, каждую линию, будто он создавал карту моей кожи, запоминая каждый сантиметр. Я чувствовала, как биение его сердца сливается с моим собственным, образуя единый, мощный ритм, пульсирующий жизнью и страстью. Его дыхание, горячее и неровное, опаляло мою шею, заставляя мурашки бежать по позвоночнику.

Я вцепилась в его волосы, чувствуя, как под моими пальцами прячутся прядки шелковистой мягкости. Его запах, смешение мужского парфюма и чего-то еще, уникального и только ему присущего, опьянял меня, заполняя все мое восприятие.

Платье, мешавшее полному слиянию, оказалось сброшено в сторону, как ненужная оболочка. Я чувствовала себя свободной, обнаженной не только физически, но и эмоционально, полностью доверяясь ему, этому вихрю эмоций, который кружил меня в своей спирали.

Его пальцы нежно, но настойчиво гладили мои бедра, лаская кожу через тонкий слой кружева. Я изгибалась под его прикосновениями, ища больше, жадно впитывая каждое его движение. Он приподнял меня, и я обняла его за шею, чувствуя напряжение в его мышцах. Его глаза, темные и полные страсти, встретились с моими, и я утонула в их глубине.

Мои губы находят его с жадностью, вцепляются в его рот, словно хотят поглотить целиком. Пальцы запутываются в его волосах, тянут ближе, глубже, пока он не стонет в мои губы, низко, хрипло.

Его руки рвутся к пуговицам рубашки, срывают её с себя одним резким движением. И мне открывается его тело — рельефное, закалённое, с тёмной дорожкой волос, ведущей вниз, к тому самому месту, где его возбуждение явно выпирает сквозь ткань брюк.

Я замираю на секунду, поражённая его размерами, но тут же тянусь к нему, обвожу ладонями его пресс, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Губы скользят по его груди, оставляя влажные следы, заставляя его снова застонать.

— Ты… охуенная… — он хватает меня за подбородок, заставляя поднять глаза.

В этот момент я чувствую смелость и кайфую от этого. Моя рука скользит ниже, нащупывает твёрдый бугор, и он резко вдыхает, когда мои пальцы сжимают его через ткань. Его взгляд полон такого голода, что у меня перехватывает дыхание.

— Освободи его … — голос срывается и я подчиняюсь ему.

Дрожащими пальцами тянусь к его ширинке, застёжка поддаётся с лёгким щелчком. Он резко сбрасывает брюки и боксеры, и перед мной встаёт его член — твёрдый, пульсирующий, с каплей влаги на головке.

— Хочу увидеть твою киску, — его голос хриплый, почти звериный.

Я послушно ложусь на стол, стринги уже влажные от возбуждения. Он припадает к ним, горячее дыхание обжигает кожу, а затем — его язык касается меня.

— Чёрт, какая сладкая… — он впивается губами в мою плоть, язык скользит по складкам, выписывая медленные круги.

Язык вонзается внутрь, резко, настойчиво, заставляя меня стонать от удовольствия.