С его уходом девушка почувствовала себя свободнее. Чуть грубоватые манеры Ника были гораздо приятнее, чем развязное поведение его приятеля.
— Не обращай на Рома внимания, — произнес Ник, — Он парень хороший, просто болтает иногда слишком много.
— Я заметила. — Адриана улыбнулась одними уголками губ. — А еще, не ожидала, что ты решишь заглянуть. Мне показалось, ты не очень жалуешь эту пекарню.
— Что есть, то есть. — согласился парень. — К слову, мой брат здесь почти не жил. Только приходил с утра пораньше, пек хлеб, распродавал его, после чего закрывал лавку до следующего дня. Но, насколько знаю, верхние комнаты должны быть пригодны для жизни.
— Так и есть, — согласилась Адри.
Стоило ли говорить, что в «пригодных для жизни» комнатах едва возможно находиться? Но это девушка собиралась исправить в ближайшее же время. Да и жаловаться ей не хотелось. Лучше воспользоваться случаем и узнать побольше о работе пекарни. Ник хмыкнул и пустился в объяснения.
Как выяснилось, выпечка хлеба дело несомненно важное, однако есть некоторые моменты, о которых тоже стоило знать. Булка хлеба стоила две малые серебрушки (тут градоправитель не обманул), но эта цена была исключительно для своих, то есть жителей квартала. Любой пришлый с других улиц должен был за тот же хлеб заплатить уже шесть малых серебрушек, а то и больше. Если хлеба осталось совсем мало, можно и целый серебряный затребовать.
На скромный вопрос — как же отличить своих от чужих? Ник только пожал плечами. Запоминать. Да и местные обязательно выскажутся, если увидят, что она слишком дешево продает хлеб пришлым. Пусть в свои пекарни ходят.
Начинать выпечку хлеба следовало с утра, а вот продавать его лучше после обеда. Только пекарь решает, во сколько открыть пекарню. Хоть с утра, хоть после полудня, но если откроет, закрыть можно только после захода солнца.
— Но если хлеб закончится раньше? — не выдержала Адриана. Правило казалось ей странным до нелепости.
— Все равно нельзя. — настаивал на своем Ник. — В таком случае, ты должна оставаться за прилавком, извиняться перед каждым вошедшим и приглашать зайти на следующий день. Ну-у-у… или поступай по-своему, но тогда не удивляйся, если в один прекрасный день местные тебе окна камнями побьют.
Адри поморщилась, но совет запомнила. В местных нравах Ник явно разбирался лучше нее.
При открытии пекарни, следовало звонить в большой колокольчик и вывешивать тот над дверью. Для этого имелся специальный крюк. Где же сам колокольчик — ответить на этот вопрос парень не мог. Может где-то в местных закромах валяется, а может и новый придется заказывать.
За окнами постепенно сгущались сумерки. Закончив объяснения, Ник еще раз оглядел пекарню.
— С остальным разберешься. Постараюсь иногда заглядывать, если путь в город будет, а сейчас мне пора. Не хочу матушку одну на ночь оставлять.
— Спасибо, Ник. Ты и правда мне очень помог. — серьезно отозвалась Адриана.
От мысли, что придется остаться одной в темнеющей комнате — становилось не по себе. Но показывать этого она не собиралась.
— Ерунда, — пожал плечами парень. — И, кстати, я тебе там немного съестного принес. Что-то мне подсказывает, что такая чудачка как ты, вряд ли бы догадалась позаботиться о самых простых вещах.
Адриана смутно припомнила оставленный на столе сверток. До этого момента она и правда не испытывала чувства голода, но сейчас тот навалился с непреодолимой силой. Ник задержался на пороге и решил дать еще одно наставление, на этот раз последнее.
— Вот еще что. Воду из колодца на пустыре лучше не пей. Чистую все берут из родника на пригорке, выше по улице. — кивнув на прощание, он скрылся за полотном ковра.
Оставшись в полном одиночестве, Адри бросила взгляд в сторону ближайшего окна. Улицу еще можно было разглядеть, но не приходилось сомневаться, что скоро станет совсем темно. По коже прошел озноб, не имеющий ничего общего с вечерней прохладой. Одна ночь. Долгая, пугающая, но всего лишь одна.
Девушка обхватила себя руками. Наверное, лучшим решением будет вовсе не спать.
В оставленном Ником свертке была подгоревшая лепешка и несколько печеных картофелин. Но несмотря на мучительный голод, Адри съела совсем немного. Ей отчаянно хотелось пить, однако выйти в темноту улицы девушка не отважилась. Там и при свете дня не слишком приятно находиться, а уж ночью и подавно. Мало ли какие опасности могут подстерегать?