Раньше все делали вид, что неофициального регентства принца как бы не существует. Теперь же… лат бросал вызов Никласу. А тот молчал, покорно ожидая отцовского ответа, чем в высшей степени настораживал. Йонна ведь говорила, что принц и мой дорогой супруг имеют какой-то план! Неужели он заключался в том, чтобы дать скандалу или даже бунту разрастись? Это же безумие! Авантюра, в которой кто-то может попросту погибнуть! Или Стефан нашёл способ, как подчинить брата тоже?..

Мысли бегали, как зайцы от охотников, а Его Величество молчал, и странно смотрел на лата. Тот улыбался удовлетворённо. Наконец, Олдарик шагнул вперёд, и сказал:

— Мы… Наше Величие против, того, против чего должны быть против! — а потом зашатался и побледнел, начал громко кашлять и упал на пол рядом с креслом во дворе стола.

Королева запричитала и начала молиться Светлейшему, закрывая глаза в знак своей слепоты и незнания — как женщина и верная последовательница бога и мужа, она не должна была вмешиваться. Никлас бросился к отцу, а вместе с ним — и лат Вистан, который должен был свидетельствовать о том, что с королём не так. Фиолетовые черви чужой магии зашевелились. Лат Вистан громко воскликнул:

— Это яд! Его Величество отравили! Именем Светлейшего и тенью супруги его Двулучной я заклинаю тебя, подлый отравитель! Признайся сейчас, и будет дарована тебе милосердная смерть! Свидетели! Кто-то должен был видеть, как Его Величество был отравлен! Говорите сейчас, и ваши грехи не лягут на душу несмываемым пятном!

Так я поняла две вещи. Во-первых, лат Вистан был сообщником Стефана, и точно знал, что произойдёт и когда. А во-вторых, именно в этот момент мне было уготовано сыграть свою тёмную роль, и свидетельствовать против Рэйнера. И снова черные чары младшего принца завладели мои телом. Я услышала в своём сознании:

— Вот теперь ты скажешь всё, что требуется… — и буквально почувствовала усмешку чудовищного высочества.

А потом я потеряла контроль над телом. Мимо моей воли, против моего желания, тело вышло прямо к лату Вистану, поклонилось в пол, и произнесло:

— Как набожная последовательница Светлейшего, я должна перейти от пастыря земного к пастырю духовному, ибо тот, кто должен сделать меня своею тенью, порочен. Я должна признаться вам, лат Вистан, Ваши Высочества!

Стефан смотрел куда-то мимо меня своим стеклянным «выходным» взглядом, Никлас выглядел встревоженным и отдавал отрывистые приказы, чтобы его отцу немедленно помогли, и как будто не слишком был озабочен действиями лата Вистана, да и моими тоже. Лат кивнул и милостиво ответил:

— Говори, дитя.

А моё тело продолжило рассказывать:

— Дело в том, что я знаю, кто отравил Его Величество. Этот человек стал мне супругом, но не сумел стать им до конца. Помните, ведь прошлое покушение тоже было у нас дома!.. Наш брак недействителен, но я была рядом…

— Коринна, что ты такое несёшь! — возмутился Рэйнер вслух, но короткого взгляда в его глаза оказалось для меня достаточно, чтобы понять: он ожидал, что я буду что-то «нести». Странная сила как будто выталкивала меня из собственного тела, и я могла «полететь» и «увидеть» любого из присутствующих.

Это позволяло узнавать больше, но совершенно не помогало вернуться. Я чувствовала себя мотыльком, который бьётся об оконное стекло, но не может прилететь на свет, и, если бы могла, непременно кричала бы от страха. Но я могла лишь наблюдать, и продолжала это делать. Лат Вистан коротко приказал:

— Молчать! Если вам будет, что сказать в своё оправдание, когда даэ Коринна закончит свою публичную исповедь, мы спросим вас.

Я была бесплотным духом, и всё же задохнулась от наглости. Пока Никлас занимается спасением своего отца, этот человек ведёт себя так, словно власть в Даланне — это он. Как лат Вистан вообще смеет? Неужели лишь потому, что оба принца молчат?! Рэйнер схватился за горло и утих, а Вистан снова кивнул:

— Продолжай, дитя.