Женщина. В доспехах. И с оружием, пусть и чисто номинальным. Здесь. Конечно, начались шепотки, возмущения, и Светлейший знает, что ещё. Кто-то особо «добропорядочный» шипел, что нечего таскать свою остроухую куртизанку к приличным дамам, но, конечно, между собой. Я отметила, что представили Чезаре по нашим традициям, а не по его. С учётом того, что на юге, как и у драконов, принято давать детям имя и фамилию и по матери, и по отцу, получилось очень длинно даже без «специальных» титулов, коих навалом было у Рэйнера. Почему было не представить его так, как его зовут? Это наверняка какое-то политическое послание, но я не знала, что оно значит.

Вероятно, и появление эльфийки в таком виде тоже что-то значит, и Чезаре намеренно так поступил. Он не показался мне дураком, не показался и самоубийцей. Значит, всё это для чего-то нужно. И я смотрю срежиссированный кем-то театральный спектакль. Вопрос только в одном: кем, Чезаре, Никласом, Рэйнером, или и вовсе Стефаном? Тёмная «червивая» магия опасливо ворочалась под кожей, и я чувствовала, что пойму ответы на свои вопросы очень скоро. Но пока — мне оставалось только наблюдать, не зная, чего ждать и от кого.

Чезаре вместе с эльфийкой вышел в центр зала, встал прямо перед Их Величествами, и поклонился обоим. Не только рассеяно смотрящему мимо него королю, но и женщине в сером шерстяном платье, убравшей тёмные волосы под такой же серый платок. Светлейший учит женщину быть скромной, а Её Величество была очень набожной прихожанкой. И вздрогнула, когда на неё обратили внимание. Но всё же царственно кивнула, принимая жест Чезаре.

— Ваши Величества, Ваши Высочества, и все присутствующие, я благодарю вас за то, что вы согласились меня принять. Я представляю альянс Нетталы, Ланнара, Ортана, Эрвелинга и Мантлери. Как вы знаете, сейчас мы находимся в состоянии серьёзной войны с горными варварами, которые вознамерились переместиться из своих гор в наши земли. Но Пять Пиков разделяют наши с вами государства, а захватнические амбиции этих монстров крайне велики. Я пришёл к вам не просить о помощи, но напомнить о том, чьи земли станут следующей целью алчных и жестоких налётчиков. Вы можете победить угрозу на наших землях, присоединившись к альянсу и добив захватчиков. А можете подождать. Но если наш союз падёт, самым лакомым кусочком для них станут Ройс и Даланна, затем придёт черед Карнидейла с его портами и флотом, а напоследок они закусят Эйлатой и Раггердом. Я уверен, вы не хотите этого! И я выбрал Даланну как колыбель разума и магической науки, где к моим словам могут прислушаться. Прошу вас! Мы должны устранить эту угрозу, пока она не добралась и до ваших детей, не разорила и ваши земли тоже!

Наверное, Чезаре привык к тому, что после его речей наступает оглушительная тишина. Этот полуэльф умел быть убедительным. Но речь, которую он подобрал для аристократии Даланны оказалась настолько же неподходящей для слушателей, как не подходили наряды самого дарэ фир Лиарри и его спутницы. Он выделялся. В самом плохом смысле слова. И вызвал бурю негодования.

Тут и там я слышала шепотки:

— Эта остроухая падаль нам угрожает! Горняки не опасны тем, кто не чешет острые уши. Гнать его надо в шею!

— Он решил оскорбить нас?! Светлейший не одобряет чароплётов, и мы никакой не центр магии, что за вздор!

— Его Величество же выгонит эту тварь из приличного общества? Женщина гремит доспехами, какой позор!

Голоса были разные, мужские и женские, но объединяло их одно. Все голоса были крайне недовольны, это походило на бунт. Чезаре же стоял, смиренно склонив голову и взяв в руки свою странную шляпу, и ожидал ответа Его Величества. Прекрасно, я подозреваю, зная, что тот не в себе. Король же смотрел на просителя странным взглядом и молчал. Наконец, заговорил принц Никлас:

— Мы могли бы рассмотреть ваше предложение, если бы…

Но его перебил лат Вистан:

— Это вопрос, на который должен отвечать Его Величество Олдарик! Почему вы берёте на себя обязанности отца, когда он жив и стоит здесь, с нами? Это богохульство! Как и предложение уважаемого посла, впрочем, но в отличие от вас ему простительно, он иноверец, — голос священника звучал обманчиво мягко, даже сладко, но я понимала, что не всё так красиво. Да и он легко перебивал собою гул, в чём я усматривала следы божественной магии.

Передо мной разворачивалась явно сыгранная драма, и я вздрогнула. Скоро явно будет «мой выход», запланированный Стефаном, но вот к чему он приведёт? Это ведь изначально так и задумано, понимала даже я. Младший принц хотел, чтобы вышел скандал. И пока — молчал. Может быть, он и вовсе ни слова не скажет? Я поймала себя на том, что комкаю в руках кружевную салфетку, на которой до этого лежали столовые приборы. Глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Нет нужды привлекать к нам внимание.

— Ваше Величество, каков ваш ответ иноверцу? — настойчиво повторил лат Вистан.