— Во-первых, я обнаружила, что, когда я пытаюсь колдовать, мне становится лучше, а не хуже. Ещё сегодня утром я едва сумела добраться до этой комнаты, а сейчас спокойно могу перемещаться по поместью, спорить с вами, просто дышать полной грудью.

На этот аргумент они снова странно переглянулись, но Рэй очень внимательно посмотрел на меня. Я продолжила защищать свою идею, и даже вышла из-за стола, пройдясь по комнате, чтобы продемонстрировать, что правда нормально себя чувствую. Правда, через некоторое время после моих хождений туда-сюда, Рэйнер сделал то, чего я от него никак не ожидала: поймал меня за ноги и уронил на себя.

Но я не сбилась, хотя почувствовала, как щеки покрываются румянцем:

— Во-вторых, там каждая искра на счету, и это очевидно даже мне. А я могу находиться с целителями и помогать заряжать амулеты. Для этого ничего не нужно уметь, кроме направления своей силы, а этому дарэ Анцгейр успел меня обучить. И, наконец, в-третьих. Я не могу просто так сидеть, сложа руки, когда там Летти, и другие. Наверняка и эта несчастная юная девочка, которая нам помогала, Ринна, тоже там! И я сомневаюсь, что до слуг так уж быстро доберутся, когда есть благородные и есть целители, которые тоже пострадали. Мы не знаем, как повлияет на людей долгое нахождение в стазисе, по крайней мере, я не знаю. Но предполагаю, что ничем хорошим это для них не грозит. Или я не права?

Йонна вздохнула как-то очень тяжело, и мне показалось, что она тоже об этом думала. Отвечала она очень тихо, почти шёпотом:

— К сожалению, права. Чем дольше человек находится в стазисе, тем серьёзнее последствия. Я не хочу тебя пугать, расписывая их, но… да, это не полноценное решение и у него есть свои минусы.

Я только поморщилась. Мне опять не хотели рассказывать информацию, словно боясь, что я упаду на пол и зарыдаю. Но это ничего. Если я доберусь до тех, кто не собирается меня беречь, то всё узнаю сама. Сказала другое:

— Вот видите! Это можно считать моим четвёртым аргументом. Больше амулетов — быстрее люди будут приходить в себя. И меньше успеют пострадать от стазиса. Я не знаю, сколько сумею зарядить я одна, но явно не меньше трёх. А это три спасённые жизни в день, не меньше! Неужели это того не стоит?! — я вырвалась из рук Рэйнера, который неловко поглаживал меня по плечам и спине, и снова зашагала по комнате.

Рэй вздохнул ещё печальнее, тоже поднялся, и попросил:

— Йонна, оставь нас, пожалуйста. Я думаю, нам следует поговорить наедине.

Она кивнула и вышла, на удивление, молча. Взгляд её показался мне то ли задумчивым, то ли ободряющим, но я не успела прийти к каким-то однозначным выводам. Как только за Йонной захлопнулась дверь, Рэй поступил совершенно для него удивительно ещё раз. Подхватил меня на руки, сел в кресло и усадил меня к себе на колени. Показалось, что это не только способ лишний раз коснуться, но и для того, чтобы я не смотрела ему в глаза. Или он мне?

Последнее время Рэйнер вообще старался довольно часто ко мне прикасаться. Такого не было, когда я только приехала в поместье, сразу после заключения между нами брака, не было и до всех этих жутких событий со Стефаном. А теперь ему почему-то постоянно хотелось меня трогать. А я… кажется, перегорела. Нет, неприятно не было, и не хотелось вырваться, просто это казалось совершенно лишним. А Рэй, наконец, собрался с мыслями и сказал:

— Кори, ты только оправилась от проклятия. Я не могу тебя отпустить помогать с лечением, это опасно. А если ты снова заразишься, что я тогда буду делать? Я боюсь за тебя, пойми…

Что ж, я не хотела этого говорить сейчас. Правда не хотела, даже думать себе не позволяла, но… если он ставит вопрос так, у меня нет выбора:

— Примерно то же самое, что ты будешь делать после развода. Я надеюсь, что Его Высочество сумеет оказать мне такую услугу, если уж сделал моё имя знаменем своих изменений. Я не хочу, чтобы ты принимал за меня решения. Я понимаю, твоя возлюбленная тебя серьёзно разочаровала, и ты решил, что любишь меня, но ты меня даже не знаешь. Я очень благодарна за то, что ты меня вытащил, но это не основа для брака. Я хочу, чтобы мои дети росли в любви, когда они будут. Чтобы они не повторяли мою судьбу, так или иначе.

Если бы он сейчас начал клясться мне в любви и заверять, что просто не видел, какая я замечательная, я навсегда убедилась бы в том, что Рэйнер умеет видеть лишь то, что он хочет видеть. И что я сама видела в нём совершенно не того человека, которым он на самом деле являлся. Тогда, вероятно, я не смогла бы построить с ним даже дружеских отношений. Но к счастью, Рэй сказал совершенно другое: