В тусклом, словно ночном, освещении двигались несколько силуэтов. Один кхарец, с телосложением, напоминающим древнегреческого борца, медленно и с нечеловеческой концентрацией поднимал над головой то, что выглядело как сгусток тёмной энергии — он пульсировал и искрился, а мужчина едва не касался его лбом, и по его спине, облитой потом, бежали волны бирюзового свечения. Двое других отрабатывали движения в паре — не рукопашный бой, а что-то среднее между танцем и поединком. Их тела, покрытые мерцающими линиями, сливались и расходились в такт едва слышной, ритмичной музыке, а от касаний оставались короткие светящиеся шлейфы в воздухе. Ещё один, самый молодой, был погружён в голографический кокон, внутри которого по его телу бежали потоки символов — видимо, инопланетная биометрическая тренировка. И сложилось впечатление, что все кхарцы не просто качали мышцы. Они синхронизировались с чем-то — с энергией, с технологией, с ритмом корабля. Это был не фитнес. Это был ритуал поддержания боевой формы на уровне, недоступном человеческому пониманию.

Как же я устала… бояться , — промелькнула мысль. Я сделала уверенный шаг вперед, глазами выискивала наиболее удобное место для разминки. У правой стены как раз было свободное пространство, а свет приглушен. Идеально!

Я выпрямила спину и гордо зашагала между всевозможными тренажерами, стараясь не обращать на кхарцев внимание. Это было сложно, ведь чем ближе я подходила к инопланетянам, тем ярче загорались их неоновые линии на теле. А еще очень отвлекали их накаченные оголенные торсы, крепкие руки, упругие задницы и массивные ноги. Если бы не линии и цвет кожи — они бы походили на людей. Хотя… я отметила, что меня привлекают и кхарцы.

И да, меня заметили. Кто-то прекращал тренировку, кто-то сбивался с ритма, кто-то просто отворачивался или опускал голову. Я разозлилась, ибо такое внимание было… нездоровым. Они смотрели на меня не с обожанием, а с растерянностью, словно я дикарка, зашедшая в их храм. Их чёткий, отлаженный ритуал тренировки дал сбой из-за одного моего присутствия. И мне от этого стало ещё более неловко и одиноко. Эта смесь вынужденного поклонения и навязанного уважения скорее раздражала, чем подкупала и тешила самолюбия. Для меня, землянки, такое поведение было дикостью.

Я прошла к намеченному месту, скинула кардиган, и услышала несколько ошеломленных вздохов. Ну а что вы хотели, дорогие мои? У меня из одежды только это. Не голой же мне заниматься? Сложила кардиган в углу, а сама приступила к занятиям.

Прикрыла глаза, стараясь отгородиться ото всех. Начала с дыхания: глубокий вдох, медленный выдох — как меня учил тренер по йоге за бешеные деньги, которые я тогда считала нормой. Потом медленные наклоны головы. Я чувствовала, как хрустят позвонки, зажатые неделями стресса. Круги плечами, стараясь размять одеревеневшие мышцы. Наклоны в стороны, чувствуя непривычную слабость в корпусе — тело, пережившее наркотическое отравление, стресс и невесомость, было далеко от прежней формы. Простые махи ногами, растяжка на квадрицепсы, уперевшись рукой в стену. Каждое мое движение было медленным, осознанным. Словно попыткой через физическое ощущение вернуться в своё тело, отвоевать его у страха и невесомости. Я не ставила рекордов. Я вслушивалась в себя: где болит, где ноет, где остались следы от лежания в фиксе. Это был не спорт. Это была инвентаризация ущерба.

Делая элементарные упражнения на разминку, я буквально кожей чувствовала чужие взгляды. Хотелось рявкнуть на них, чтобы не пялились, а занимались своим делом, но… это моя новая реальность. Стоит привыкнуть к подобному, ведь я не только их батарейка, а еще и представительница неизвестной расы. Внимание неизбежно, как и заинтересованные взгляды. Надо просто представить, что они все мои подписчики, а я веду очередной стрим.

Итак, а сейчас мы завершаем нашу легкую разминку, и идем на поиски беговой дорожки! — проговаривала я про себя, словно записываю видео. — Если вам интересно, какие тренажёры есть на космическом корабле, ставьте лайк и не забывайте подписаться на мой канал. Дальше — больше! — мысль оборвалась, ударившись о внутреннюю тишину. Никаких лайков. Никаких подписчиков. Мой канал был мёртв. А я говорила с призраками своей прошлой жизни. От этой мысли стало так холодно, что даже бег не мог согреть.

Ох, Юлька, сума сходишь от нехуй делать , — пронеслась в голове любимая фраза Мишки. Как же я по нему скучаю!

— Вам помочь, госпожа? — спросил меня самый смелый или самый внимательный кхарец, увидев, что я ищу нечто по залу взглядом.

— Да, пожалуйста, — стало приятно, что ко мне обратились первым. — Мне бы побегать. У вас есть беговые дорожки? Или климбер? Что-то для ходьбы или бега…

— Конечно, госпожа, — кивнул кхарец, засияв своими линиями ярче. Жрет меня, гад такой! — Прошу.