— Прекрати, — мне приносила боль даже мысль о том, что снова придется ухаживать за женщиной и потом получить отказ — унизительный, жесткий, на всеобщее обозрение. Быть использованным — не так обидно. А вот когда женщина убивает в тебе надежду — это настоящая агония. Снова подать прошение о включении в список и снова увидеть своё имя вычеркнутым? Услышать этот смешок — незлобный, снисходительный — и почувствовать, как твоё звание, твои награды, весь твой авторитет адмирала мгновенно превращаются в пыль перед простым капризом женщины? Нет. Я предпочту голодать.

Тарималь буравил меня взглядом, хмурился и неободрительно качал головой. Он знал о моем позорном прошлом, как и многие на этом корабле. Еще до того, как принять управление «Аракой», я служил адмиралом на Харте, на пятой планете Империи. В один из дней нам поступил сигнал бедствия от прогулочного катера. Тогда-то я и встретил Амалию, влюбился как мальчишка.

Я спас кхарку и четверых ее мужей, за что получил не только награду от Центра, но и благодарность от Амалии. Уже после завершения спасательной операции, она пригласила меня на ужин, сама подала сигнал и разрешение на ухаживания. А я… влюбился. Влюбился так, что не замечал — для нее я лишь курортный роман, мальчик, что спас, понравился и его захотелось на одну ночь. Я прилагал много усилий, чтобы заинтересовать Амалию, дарил ей украшения, приглашал на свидания, развлекал ее, пока мужья работали, даже взял отпуск, чтобы посвятить всего себя ей. Я выполнял каждый ее каприз, каждую прихоть, думая, что так правильно. А после, когда сделал предложение согласно законам Империи, она отказала. Нет, не просто отказала, она рассмеялась, высказала, что я неправильно ее понял. Амалия рвала мне душу словами о том, что я слишком самонадеян, раз решил, что простой адмирал может стать ее мужем. И напоследок кинула в меня унизительное предложение — стать просто любовником. В тот момент рухнула не только моя вера в брак и любовь, но и в кхарок.

Избалованные, изнеженные, манипулирующие энергией, — они были не просто женщинами, они были потребителями мужских душ. Опьяненные мыслью о том, что они дают саму жизнь, силы и годы, они сравнивали себя в Богиней Кхар и умели пользоваться своим влиянием для личных, порой аморальных целей. Кхарок мало, поэтому никто за подобное их не наказывал. А безнаказанность, как известно, развязывает руки и приводит к краху общества.

— Но девушка в этот раз, — выделил последнее слово Тарималь, — не кхарка. Ты сам сказал, что она другая.

— Это не имеет значение. Юля быстро поймет что к чему и… — я вправду боялся, и неконтролируемо пытался сравнить двух женщин. Амалия смотрела на мир как на свой будуар — всё должно быть красиво, удобно и подчинено её настроению. Юля смотрит как… разведчик на чужой территории. Она ищет уязвимости, слабые места, пути к отступлению. Она не хочет властвовать, пока не хочет! Юля хочет понять правила, чтобы их обойти. И в этом её главное отличие. И главная опасность. Потому что, если она поймёт, насколько она сильна… станет ли она такой же, как они? Она либо поменяет мир, либо мир сделает ее такой же, как и всех кхарок.

— Боишься? — выгнул бровь Тарималь и подобрался. В его глазах загорелся азарт вперемешку с беспокойством.

— Не нужно меня провоцировать, Тарим, — я тоже придвинулся ближе и старался не отводить взгляда. Мне было сложно, потому что друг видел меня насквозь. Он знал, что дело не просто в энергообмене, но и во мне, в моих зарождающихся чувствах к девушке неизвестной расы. — Ею заинтересованы в КОРР, в Империи уже все на ушах стоят, а новые исследования Эрика уже считают открытием! А Юля… Она сильна, у нее огромные перспективы выйти замуж даже за принцев, выбрать любую планету для жизни, собрать вокруг себя сильных и влиятельных мужей! Она…

— Тебе нравится, Ильхом, — перебил Тарималь. — И ты забываешь, что она не кхарка. Не хочешь видеть, как она барахтается и пытается пойти против системы.

— Она быстро поймет что к чему, — спорил, хотя мои убеждения медленно разрушались. Во мне вновь вспыхивала эта предательская горькая надежда.

— Юля — боец. Просто еще не нашла свое оружие. Так стань им, стань ее щитом, помоги! — настаивал друг. — Ей нужны не знания, а защита и поддержка. Тяжело воевать, когда под ногами зыбучий песок, а в руках карты, которые она не умеет разыгрывать. Безопасность и вера куда сильнее власти и кредитов, поверь мне.

— Ты не понимаешь! Стать её щитом? — я горько усмехнулся. — Тарималь, ты видел этот список? Там сыновья членов Совета, владельцы орбитальных верфей, губернаторы планет. Их «щит» — это целые армии и состояния. Мой «щит» — этот корабль и приказ Центра, который кончится через неделю. Какой щит я могу ей предложить? Нет, я не щит. Я лишь временный конвой. И когда мы прибудем, моя миссия закончится. А её — начнётся. И начинаться она будет с выбора из того самого списка, в котором таким как я места нет.

— Я понимаю больше твоего. И вижу, как ты сдался, еще не начав борьбу. Твое прошлое отбрасывает слишком большую тень на твое возможное будущее. Тень, а не мрак, который ты видишь и трусишь!