Почти человек: ноги, руки, стандартное лицо с двумя глазами, носом, тонкими губами, даже брови есть и волосы! Кожа мужчины была слишком светлой, почти белой, и в свете тусклых ламп отдавала жемчужным блеском. На шее, что открывала маска были какие-то линии, словно часть неоновых вставок с костюма перетекла на тело. И глаза были не стандартные человеческие. Почти не было белков, а зрачок ромбовидный, неоново-синий… И да, я отметила, что такая внешность меня не отталкивает. Вспоминая и фиолетового Литча, и Джефа, и волосатиков, и хвостатых… Кхарец на их фоне выглядел более… привычно.

— Раз ты не кричишь и не бежишь, все не так плохо? — прошептал Джеф, что неслышно подкрался сзади. — Юля, они смогут тебя защитить.

— А вы? — спросила Джефа. Не отрывая взгляда от Ильхома Гросса.

— А у нас будет своя борьба за выживание, — с горечью прошептал слизень. — Но Чату справиться и не будет отвлекаться на тебя. Не подумай, ты вовсе не помеха, просто так получилось.

— Просто так получилось? У вас все просто, а у меня весь мир рухнул, превратился в пепел и растворился, словно его и не было, — сказала я скорее себе, чем Джефу и Гроссу.

Ильхом прочистил горло и снова натянул маску. Тишина в комнате стала осязаемой, в воздухе повисло ожидание. Оба инопланетянина смотрели на меня и ждали.

— А мужья, — поморщилась, осознавая масштабы катастрофы. — Этих мужей мне выдадут? Или я сама смогу… выбрать?

— Мужей выбирает только женщина, — сразу же ответил Гросс. — Вас не будут принуждать и оказывать давление. Это запрещено.

— М, — промычала. Маска говорил о замужестве и их правилах, как будто это что-то совершенно понятное и простое. Да, для него может быть, но для меня это новое испытание.

— Мне жаль, что у вас так мало времени на адаптацию, госпожа, — продолжил Ильхом, а я поморщилась от госпожи. Непривычно и дико! — Если вы согласитесь на наши условия, я могу гарантировать вам честные ответы на все ваши вопросы. Вам никто не посмеет солгать или причинить вред.

— Юля, время… — напомнил Джеф.

— Я согласна! — рыкнула не от злости, а скорее от отчаяния. Как я уже говорила — выбор между клеткой побольше и клеткой поменьше почти равнозначен. Но я согласилась на тот вариант, где у меня будет больше пространства для маневра, как и советовал всегда отец.

После моих слов Джеф облегченно выдохнул, а Гросс расслабил плечи. Я же, выдав положительный ответ, отбросила сомнения. Решение принято и надо отталкиваться от имеющихся фактов. Не в моих правилах мусолить «если бы», «тогда бы», «а было бы»… Просто нужно чуть больше времени и колоссальное количество информации обо всем.

— Мне пора, адмирал? — спросил Джеф маску.

— Вас подбросят до «Шамрай», господин Джеф, — кивнул маска. — У вас есть несколько минут на прощание.

Прощание .

Маска тихо вышел из комнаты, а я обернулась к Джефу. Уже не сдерживала слез, обнимала себя руками, шмыгала носом и выглядела жалко.

Не бросай меня , — бился крик внутри меня.

— Я когда-нибудь увижу тебя еще? А остальных? Литч? Чату? — не выдержала и рванула к слизню. Обняла его мощное тело, чувствуя вибрацию. Он тоже переживал.

— Не знаю, но буду на это надеяться, — прошептал Джеф. — Мы все будем помнить тебя, девочка из неизвестной системы.

— Мне так страшно, — призналась в очевидном. — Все… иное.

— Ты справишься, а кхарцы тебе помогут. Это большая удача, что ты подошла им и физически, и энергетически. Тебя будут не просто уважать, как самку, но и беречь как самое дорогое сокровище.

— Это все пустое… — не стала продолжать, рассказывая свои наивные ожидания от брака, от партнера, от любви. Отец всегда говорил, что вступать в брак нужно не по расчету, а из-за большой любви. Он горько улыбался и повторял: «Только любовь вывезет брак. Иной цены быть не должно» .

— У тебя есть комм, Юля. Ты сможешь поддерживаться с нами связь, — мою руку, на которой был неизвестный браслет подняли выше. — Не сейчас, но позже мы выйдем на связь.

— Обещаешь? — прищурилась, отмечая, как потемнело лицо Джефа.

— Обещаю, — неуверенно кивнул мой слизень.

И в этот момент я поняла — ложь. Ни Джеф, ни я не были уверенны в будущем. Джеф солгал, чтобы успокоить или себя, или меня.

— Мне пора, Юля. Я был рад стать тебе помощником и помочь устроиться, — оторвался от меня слизень, забирая свою сумку с кресла.

— Другом. Ты стал мне другом, как и Литч, и Чату. И я никогда не забуду вашу доброту и заботу, — прошептала я в спину уходящего Джефа.