Твою ж мать! — мысленно выругалась я, ворочаясь на простынях. — Это же невозможно! У тебя есть два невероятных мужчины. Два! Которые любят тебя, которых ты любишь, которых хочешь каждый день, каждую ночь! А тут этот… этот Новски, как чёрт из табакерки!

Но чёрт оказался на редкость обаятельным. Новски — мое запретное искушение. Его холодный, расчётливый ум, эта опасная, хищная уверенность в себе, его взгляд, который пробивал насквозь — все будоражило. И сегодня, на террасе, этот его шёпот, от которого кровь бросилась в голову: «Не зря».

Тело, возбуждённое долгим днём эмоциональных качелей и близостью Энора, отказывалось успокаиваться. В тишине комнаты моё дыхание казалось слишком громким. Руки, будто живые сами по себе, потянулись к телу. Одна ладонь скользнула под пижамную майку, сжав чувствительную грудь. Большой палец провёл по уже твердому соску. Другая рука опустилась ниже, под резинку пижамных шорт. Пальцы легко нашли влажную, горячую плоть и…

Я закусила губу, пытаясь заглушить стон. Глаза были закрыты, в мыслях — его лицо. Не Ильхома, не Саратеша. Именно его зеленые, как ядовитый мох, глаза… Тонкие, искривленные насмешкой, губы. Линии феерий, пульсирующие на скулах. Я представила руки Энора и не смогла унять протяжного стона.

Мои собственные пальцы двигались быстрее, глубже. Я выгнула спину, впиваясь головой в подушку, чтобы не закричать. Возбуждение нарастало, как волна, горячая, всепоглощающая. Я была на грани. Ещё чуть-чуть…

И в этот самый момент, на пике, в голову ударило осознание — неправильно. Отвратительно неправильно!

Волна возбуждения отхлынула так же быстро, как и накатила, оставив после себя не удовлетворение, а ледяную пустоту и острое чувство гадливости к себе. Я резко убрала руки и свернулась калачиком под одеялом, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное.

А что, если мужья почувствуют? Ильхом с его гиперопекой, Сар с его болезненной проницательностью… Что, если они увидят желание к Энору во мне?

В этот момент руке завибрировал и засветился экран моего комма. Сообщение… Имя отправителя заставило сердце, только что начавшее успокаиваться, снова бешено заколотиться где-то в горле.

ЭНОР НОВСКИ.

Я зажмурилась ещё сильнее. Часть меня — слабая, глупая, предательская — кричала: «Прочти! Ответь!» Другая — та, что только что испытала жгучий стыд, — шептала: «Нельзя. Это конец».

Сжав зубы, я решительно расстегнула ремешок и швырнула комм обратно на тумбу. Он глухо стукнулся о дерево и затих.

Забыть. Вытравить. Уничтожить. Сжечь.

У меня есть почти работа, семья, дом. У меня есть Аррис, чья мать заваливает меня сообщениями с благодарностями и предложениями. Нужно просто переключиться. Запуск скоро, и тогда частота контактов с Энором сойдёт на нет. Максимум — редкие совещания по новым функциям.

Энор Новски — не тот мужчина, в которого стоит влюбляться. Он яд и для моей души, и для семьи, и для доверия.

Но что делать, если я уже… уже падаю в эту пропасть?

* * *

Дом клана Соколовых

— Мне это не нравится, — Ильхом Гросс откинулся в груду подушек на диване в гостиной, его лицо было мрачным. Тонкие линии синих феерий на висках пульсировали тревожно. — Если Новски продолжит себя так вести, придётся с ним поговорить. И полностью запретить контакты с Юлей.

— Договор, — сухо напомнил Саратеш, вращая в пальцах пустой бокал. Его взгляд был устремлён в пустоту, но в нём читалась та же ярость, что и у Ильхома, только холодная, сдерживаемая. — Пока не запустят «Голос», мы не можем влиять на их взаимодействие. Он технический партнёр. И… ублюдок, — добавил Сар тише.

Аррис Тан, сидящий чуть в стороне, разливал по новым бокалам густой, тёмный арос. Он слушал. Кхарец был новичком в этом клане, но не слепцом. Его не связывали с Юлей узы страсти, только договор и странная, зарождающаяся дружба. Это давало ему преимущество — трезвый, незамутнённый ревностью взгляд.

— Её надо отвлечь, — проговорил Ильхом, прикрыв глаза. В голосе адмирала сквозь злость пробивалась растерянность. Он знал свою жену. Видел те взгляды, что она иногда, сама того не замечая, бросала на Новски. — Иначе это не кончится добром ни для неё, ни для нас.

— Между ними уже искры летают, — прорычал Саратеш, с силой поставив бокал на стол. — Этот… магнат… Он смотрит на Ю, как на лакомый кусок. Новски нужно убрать.

— Не думаю, что потребуются крайние меры, — мягко встрял Аррис. Двое других мужчин повернулись к нему. — Новски полезен. И он… сломлен ею.