— Ешь молча, Диана, — дается мне ответ, который напоминает пощечину. Кажется, будто кто-то взял вилку, и запихали в рот до самой глотки кусок отвратительно мяса. Меня подташнивает, в целом, мясо и правда, не очень вкусное или его вкус испортился от давящей атмосферы. Я тянусь к сумочке, чтобы тайком взять таблетку от тошноты. Такое происходит не первый раз, врач сказал, что это побочка стресса. Так странно, мой дом — это место, вызывающее отвращение. Разве должно быть не наоборот?

Закинув таблетку в рот, запиваю ее соком и перевожу взгляд на мать. Она снова наливает вино, ей будто ничего не интересно. Где-то внутри мелькает: “ну очнись же, мам. Скажи хоть что-нибудь, заступись за нас”.

— Я наелся! — Матвей поднимается из-за стола, кажется, я пропустила часть разговора.

— Сядь, — рычит отец. Я ерзаю на стуле, смотря, как брат с неохотой садиться. — Фирма не будет ждать вечно.

— Я не буду работать на фирме, на каком языке тебе еще сказать?

— Ты не будешь играть в футбол. Детство прекратится, как ты закончишь институт.

Матвей ничего не говорит, он делает глоток сока. В его глазах после каждого такого общения словно гаснут звезды. Брат всю жизнь посвятил футболу, он мечтает играть за европейский клуб, вырваться из-под гнета родительского крыла. Если бы я только могла поддержать его… пойти против семьи. Если бы… Какое невероятное сочетание букв, крайне недостижимое для меня.

Остаток ужина проходит монологом папы. Он рассуждает о политике, своих деловых партнерах, будто говорит сам с собой. Я давлюсь свининой, мама допивает бутылку вина, а брат, он отрешенно ковыряется вилкой в полупустой тарелке.

После меня все-таки накрывает рвота, чудом успеваю закрыться в своей бывшей комнате. Нет, сегодня однозначно не лучший день для откровенных разговоров. Расскажу Моту позже о Денисе или же… не буду говорить. Брату и без меня тяжело, зачем создавать ему еще больше переживаний?..

— Матвей, привет, — Кристина привстает на носочки и оставляет на моей щеке поцелуй.

Она так внезапно появляется передо мной, что я едва не врезаюсь в нее. Крис улыбается и заправляет прядь светлых волос за ухо. Ее голубые глаза озорно, но в тоже время с лукавством поглядывают на меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не простонать от раздражения. Последние несколько дней она стала очень навязчивой, хотя мне казалось, что мы уже все прояснили. К тому же, Леха Анисимов хвастался в раздевалке, что пригласил ее на свидание и Крис была не против.

Самое забавное в этой ситуации то, что Кристина всегда считала футболистов — плохой партией, а тут опять в одни и те же ворота.

— Привет, Крис, — делаю шаг в сторону, увеличивая между нами дистанцию, и сжимаю лямки рюкзака в пальцах.

Мельком бросаю взгляд за спину бывшей девушки и наблюдаю за тем, как Агата торопливо собирает свои вещи в сумку. Я ловлю каждое ее движение и пытаюсь понять настроение. Вчера после встречи с теми гопниками, она поспешно уехала. Сегодня же, когда она появилась на парах, то была еще более отрешенной и растерянной. Когда Вика Коломойцева задала вопрос, Агата даже не сразу поняла, что от нее хотят. Ее взгляд то и дело тянулся к телефону: усталый, словно девушка не может больше идти против целого мира в одиночку.

— Матвей, ты меня слышишь? — Крис машет перед моим лицом руками, и когда я обращаю на нее внимание, закусывает губу.

— Да, прости, задумался. Ты что-то хотела?

— Боже, как ты ходишь на ее лекции? — девушка закатывает глаза, когда замечает мой взгляд устремленный на Агату. — Она как с катушек слетела. Мы с Олей на пять минут опоздали, так Одинцова нам чуть публичную порку не устроила. А когда Ольховская начала отшучиваться, то и вовсе выгнала с лекции.

— Просто Агата… Сергеевна требовательна, вот и все. Так в чем дело? — блин, я так привык называть Агату просто Агатой, что зачастую делаю это при всех.

— Помнишь, ты говорил, что мы можем как-нибудь встретиться. Вот я и подумала…

— Крис, я не могу, прости.

— Почему? — ее плечи поникают, и она обхватывает себя руками.

— Надо посмотреть несколько матчей противников. Сама понимаешь, скоро важная игра и…

— Понятно, значит опять футбол, — раздраженно произносит девушка.

Не понимаю ее недовольства. Мы расстались, каждый теперь живет своей жизнью. От неожиданно нахлынувшего раздражения я нервно цокаю, что мне крайне несвойственно. Кристина чего-то хочет, черт знает чего. Отец требует бросить футбол, чтобы заняться семейным бизнесом. Вчерашний ужин прошел просто отвратительно. Мать давилась проклятым мясом, несмотря на то, что ненавидит его. Диана молчала и подчинялась каждому его слову, а потом и вовсе унеслась к себе в комнату. В этом мире хоть кому-то интересно, чего хочу я?..

Теперь еще и Крис со своими внезапно возникшими претензиями.