— Вот как? То есть если бы ты пошла за зовом собственного сердца, я бы мог спокойно доучиться и не опасаться получить сердечный приступ во время лекции? — он дьявольски ухмыляется и я шлепаю его по плечу.

— Ну тебя, — пытаюсь отвернуться, но Матвей лишь смеется и крепче прижимает к себе.

— Расскажи, — шепчет он мне на ухо.

— Еще в школьные годы я увлекалась фотографией. Я даже участвовала в конкурсах и заняла призовое место. Ведь на снимках можно запечатлеть счастье и боль, любовь и отчаяние. Они подтверждение, что происходящее не было сном, — качнув головой, оборачиваюсь к нему.

— Тогда почему бы тебе не заняться съемкой снова?

— Сейчас мне приходится обучать несносных студентов азам маркетинга, — закатив глаза, отстраняюсь от него и взявшись за руки, мы идем дальше вдоль торгового ряда.

Стоит нам пройти несколько магазинов, как я замечаю Анну Дмитриевну, а она в свою очередь опускает взгляд на наши сплетенные с Орловым пальцев. Матвей напрягается всем телом и хочет сделать шаг назад, но я лишь крепче сжимаю его ладонь. Больше не собираюсь отступать и от чего-то отказываться. Хватит.

Губы Анны Дмитриевны растягиваются в победной улыбке, точно так же, как в тот день, когда она пыталась унизить меня перед всем коллективом.

Вот только нельзя считать себя виноватой и уж тем более униженной за любовь.

Осознание того, что я действительно люблю Матвея накатывает на меня огромной ошеломляющей волной и я на мгновение теряюсь.

Я люблю его. Так просто. Без каких-то игр и отговорок. Не боясь последствия.

Анна Дмитриевна уходит и я понимаю, что скорее всего она звонит ректору, чтобы все доложить. Во второй раз он вряд ли поверит, что между нами с Орловым ничего нет. Да я и не собираюсь скрывать.

— Я хочу уволиться. Раньше этого не понимала, но я работала в институте, только чтобы закрыть долги Артема. — слова выходят с таким облегчением, будто вырвались на свободу. — Думаешь я сумасшедшая? — подняв голову смотрю на Матвея.

— Немного, — смеется он. — Но если это то, чего ты хочешь, то почему нет? Я занимаюсь футболом сколько себя помню. Это моя страсть и первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь.

Моя бровь скептически изгибается и Матвей улыбается.

— Ладно, второе. Но я это говорю к тому, что если не следовать за зовом собственного сердца, то как стать счастливым? В последнее время я задаюсь вопросом, для чего я вообще начал им заниматься? Я будто сбился с пути.

— Может тебе тоже стоит сделать шаг назад?

— Все возможно.

Он вдруг смотрит на наручные часы и рассеянно почесывает затылок.

— Черт, совсем забыл, что мне надо забрать новую форму, — он оглядывается в сторону магазинов. — Подождешь меня? Я скоро вернусь.

Быстро поцеловав меня в губы, Матвей уходит, а я присаживаюсь на лавочку около небольшого фонтана, чтобы перевести дух. Кажется сегодня и правда день, когда я решительно обрываю с прошлым каждую ниточку.

Орлов возвращается буквально через пятнадцать минут и протягивает мне большой картонный пакет.

— Что это? — хмурюсь я.

Он лишь пожимает плечами. Заглянув внутрь я едва не теряю дар речи. Камера последней модели, та самая, которую я увидела, когда мы гуляли по торговому центру, пара объективов и прочие аксессуары.

— Я заметил, что твой фотоаппарат временами дает сбой, вот и подумал, что неплохо было бы обновить. К тому же, если мечта может стать явью, то почему бы не рискнуть?

— Матвей! — к глазам подступают слезы и я резко вскидываю голову. Я никогда не умела принимать подарки и уже тем более такие дорогие. — Это же жутко…

— Даже не вздумай заканчивать это предложение, — он коротко целует меня в губы. — Ты сама сказала, что на снимках, можно запечатлеть воспоминания, эмоции. Я хочу, чтобы ты сняла нас. В доказательство, что мы не были сном, — он достает коробку и вынимает из нее фотоаппарат.

Несколько минут и в моей руке лежит камера моей мечты, а мужчина, которого я люблю, смотрит на меня так, будто больше никого на свете не существует кроме нас.

— Готова? — Матвей вытягивает руку, направляя на нас объектив.

Привстав на носочки, заглядываю ему в глаза и едва уловимо касаюсь его губ своими.

— Ты мой самый любимый сон, — шепчу я и в это мгновение раздается щелчок затвора.

И этот снимок самое яркое подтверждение тому, что даже во тьме звезды никогда не угаснут.

— Ты уверен, что все нормально? — я застегиваю пуговицу на рукаве рубашки и еще раз оглядываю себя в зеркало. Проклятый шрам так и притягивает взор, хотя сейчас я уже не так сильно заостряю на нем внимание.