Только я хочу сказать, что понятия не имею о чем идет речь, как вижу испуганный взгляд Агаты, зря поставил телефон на громкую связь. Она прикладывает ладонь к губам и в глазах, которые еще минутой ранее сгорали от блаженства, теперь скапливаются слезы.

— Я скоро буду, — не дожидаясь пока Копенкин ответит, сбрасываю вызов.

Агата уходит в спальню, и уже через пару минут появляется в дверном проеме, спешно застегивая пуговицы рубашки.

— Я поеду с тобой и дам против него показания, — она суетливо заправляет за ухо прядь волос.

— Ты ни в чем не виновата.

Агата предупреждала меня, что этот засранец может пойти на крайние меры и рассказала об их последнем разговоре. Но я не придал этому значения, так как все мысли на протяжении этих дней были заняты сестрой.

Теперь же, настало время поплатиться за все, что он совершил.

— Знаю, — тихо признается она. — Но мне противна сама мысль, что он мог причинить тебе вред, а точнее сделал это.

Она подходит ко мне, ласково касается небольшого шрама над бровью, полученного из-за аварии.

— Разе мужчину не украшают шрамы? — пытаюсь шутить я.

— Матвей, — вздыхает она.

— Зато теперь ты будешь в безопасности.

— Мы будем, — поправляет она.

Что ж… кажется, пришло время расплачиваться по счетам.

Кирилл присылает сообщение, что подъедет ко мне через час. Поэтому я спешу в ванную и начинаю приводить себя в порядок. Правда, как только оказываюсь обнаженной, стоя у зеркала, к глазам подбираются слезы. Синяки до сих пор не прошли, их так много, что хочется разбить зеркало. А уж шрам на щеке, который кажется таким жутким, особенно раздражает.

Делаю пару вдохов и захожу в душевую кабинку. Подставляю лицо под тропические струи душа, пытаюсь перестать думать о плохом. Но меня отвлекают посторонние звуки. Есть ощущение, что там за дверью кто-то крадется и оно настолько живое, яркое и отчетливое, что я спешно выключаю душ и какое-то время прислушиваюсь.

В итоге не выдерживаю, надеваю халат и включаю на телефоне камеры, мать попросила главу охраны их поставить. В квартире никого нет, на улице у входа стоит машина, где сидят два телохранителя. Я понимаю, что вероятно, это мое воображение дает сбой. Оно играет, заставляя меня чувствовать загнанной мышью в клетке.

Неужели страх никогда не пройдет?

На телефоне загорается экран, приходит сообщение от Кирилла, что он на улице. Я открываю приложение с камерами и вижу его, сидящего на детской площадке. На сердце тут же становиться тепло, навязчивые мысли отступают.

Бегу в комнату, одеваю кофту с рукавами, пытаясь скрыть синяки, и джинсы. Волосы завязываю в тугой хвост, и выхожу в подъезд. Где-то щелкает дверь, неожиданный звук заставляет меня вздрогнуть и вжать голову в плечи. Проклятье… я уже сама себя ненавижу, что ищу в каждом шорохе Дениса.

Делаю несколько глубоких вдохов и только после заставляю себя спуститься на первый этаж. На улице оказывается довольно солнечно, но я натягиваю на ладони рукава от кофты, ощущая, как по телу проходит морозный холодок. Кирилл заприметив меня машет рукой и поднимается с лавки. Его губы растягиваются в улыбке, а под черную футболку проникает ветер, заставляя ее раздуваться, словно шарик.

— Привет, — здоровается он первым, подходя ближе.

Я молча смотрю на него, поджимая губы. Если бы с ним что-то случилось, если бы его не выпустили из тюрьмы, не пережила бы. Моя жизнь итак сплошное разочарование, в ней только Кирилл смог создать что-то хорошее, он будто снял мои очки и показал, как красиво бывает небо после дождя. К глазам подступают слезы, приходится несколько раз моргнуть, чтобы не расплакаться.

— Ну не злись, Ди, — вздыхает Кирилл, протягивая руку. И прежде, чем он дотрагивается до моей ладони, я встаю на носочки и обхватываю его вокруг шеи. Утыкаюсь носом в плечо, вдыхая давно знакомый аромат бергамота с мандарином. Он буквально пропитывает меня, возвращает хорошее настроение.

— Больше так никогда не делай, — шепчу ему на ухо, прижимаясь настолько сильно, словно если отпущу, задохнусь.

— Не могу обещать, — устало отвечает Кирилл.

Он берет мое лицо в свои ладони, какое-то время просто заглядывает в мои глаза, будто пытается там увидеть что-то, о чем я и сама не догадываюсь. Затем просто наклоняется и коротко, безумно нежно целует мои губы. В груди простреливает от нашей близости и в то же время, я словно медленно сгораю, зажигаемая чужим пламенем. Это поцелуй утешения, благодарности и надежды, что впереди только хорошее, а вместе мы обязательно справимся.

— Я скучала, — шепчу ему в губы, когда он перестает меня целовать.

— Я тоже, — мягко говорит Кир.

Беркутов берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и тянет за собой в сторону дороги. Я не спрашиваю, куда мы идем, просто следую за ним, ощущая себя в безопасности. Рядом с ним мне ничего не страшно.