От слов отца, я застываю и не могу сделать даже вдоха. Все люди в его жизни разменная монета. Он словно кукловод руководит окружающими, указывает, как и кому жить. По щелчку пальцев разрушает судьбы и без сожалений ломает сердца.

И сейчас он растоптал в пыль последнюю надежду, которая теплилась во мне на протяжении многих лет, что все может быть иначе. Что до него возможно достучаться. Но когда человек на протяжении стольких лет привык быть монстром, то его уже ничто не спасёт. Он без сожалений продаст душу дьяволу.

Вытаскиваю связку ключей и кидаю на стол.

— Подавись, — усмехаюсь я. С губ срывает смешок, но он почему-то кажется таким громким, что может сокрушить стены. — Ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? Что я все брошу и стану работать на тебя? Да плевать мне на деньги. Делай что хочешь.

— Сосунок, посмотрим, как ты заговоришь, когда твой заработок превратится в копейки. Кому ты будешь нужен? Этой шлюхе? Да она бросит тебя…

Договорить он не успевает, так как я хватаю его за грудки, желая разорвать все, что нас связывает. Этот человек никогда не был мне семьей, и видимо не будет. Я даже сжимаю руку в кулак и заношу ее, но останавливаюсь буквально в паре сантиметров от челюсти отца. Понимаю, что мордобитие не решит проблемы, скорее даже усугубит ее. Поэтому резко отпускаю отца и говорю пустым голосом:

— Делай что хочешь. Но не смей больше лезть в мою жизнь. Ошибкой было называть тебя отцом все эти годы.

Разворачиваюсь и покидаю кабинет, слыша вслед проклятья и обещание отомстить, но впервые мне настолько плевать, что даже если он лишит меня всего, к чему так долго шёл, я не сильно расстроюсь.

Порой, чтобы начать жить заново, надо все потерять.

В том числе и семью.

— Одинцова, ну расскажи хоть что-нибудь! — Ленка подпирает подбородком ладонь и не сводит с меня пристального взгляда. Она даже не обращает внимание на свежие круассаны, которые сама же принесла сегодня утром.

— Вам с Русиком захотелось разнообразить семейную жизнь? — усмехнувшись, рисую на веке стрелку, пытаясь не рассмеяться, когда Наумова испускает страдальческий вздох.

Стоило мне только открыть глаза, как Ленка уже во всю трезвонила в дверной звонок и в придачу колотила рукой по двери, чтобы я побыстрее ее впустила. Я, конечно, понимала, что она придет, учитывая миллион сообщений и пару десятков не отвеченных звонков, но все же лелеяла надежду, что мой намек будет понятен и подруга продержится хоть пару дней. Однако это была бы не Наумова, если бы не сделала все по-своему. Отчасти я ее понимаю. Несмотря на то, что она сейчас пытается выпытать интимные подробности и все утро отпускает пошлые шуточки, Лена все же переживает за меня, учитывая прошлый опыт.

— У нас двое детей, ты хоть понимаешь, что чисто теоретически вся магия секса происходит в гробовом молчании и в полнейшей темноте?! Если, конечно, она вообще происходит, — бормочет она.

Не успеваю я перейти к другому глазу, как подруга выхватывает из моих рук зеркало и прячет его за спиной, пронзая меня своими карими глазами.

— Нет, серьезно, ты вся светишься, а это, милая моя, залог хорошего секса, — она все же берет круассан, отщипывает маленький кусочек и закидывает в рот.

— Может дело в том, что я в кои-то веки могу положиться на человека, который находится рядом со мной?

Ленка закатывает глаза и, прожевав выпечку, запивает ее фруктовым чаем.

Казалось бы, мы с Матвеем провели не так много времени вместе, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Это как находиться в море во время страшного шторма, когда думаешь, что вот-вот потонешь, но на инстинктивном уровне понимаешь — все будет хорошо.

Когда мы с Орловым остаемся наедине, меня захлестывают эмоции. Я будто превращаюсь в ту Агату, какой была до всей этой ситуации с Артемом. Не боюсь чувствовать, рисковать и совершать безумные поступки. Я будто обретаю крылья, которые так давно потеряла из-за ошибок прошлого. Я далеко не наивна и понимаю, что есть еще много вопросов и проблем, которые предстоит решить, но сейчас я просто хочу быть счастливой, просыпаться от его пылких поцелуев и жарких объятий.

— Ну отчасти соглашусь, — бормочет Наумова одобрительным тоном и с набитым ртом. — Все же твой Орлов производит хорошее впечатление.

— “Хорошее впечатление”? — хохочу я, и на глазах выступают слезы. — Господи, Ленка, ты говоришь как моя мама.

— А что? Я может в ответе за тебя! — искренне возмущается она, откинув рыжие волосы за спину.

— Ага. Как же. Не ты ли пихала меня в объятья Орлова с самой первой встречи?

— Так у меня же ведьмовской дар. Я заранее знала, что этот брюнетик с голубыми глазами и сильными…

— Лена!

— Что?! Руками, я хотела сказать руками, — она закатывает глаза. — Сделает так, что ты перестанешь быть такой чопорной.