— Геройствуешь значит? — мы уплетаем ужин, не замечая, как быстро пустеют тарелки. Рагу получилось настолько отменным, что я готова попросить добавки.

— Доказываю тебе, что лучше меня нет никого. — Звучит так самоуверенно, что я не сдерживаю смешок.

— Кстати, — поднимаю голову и спрашиваю. Нам, оказывается, так легко общаться друг с другом, словно мы давние друзья.

— Спрашивай.

— Ты ходил на кулинарные курсы?

— Нет, — отмахивается он. — Я в детстве любил наблюдать за тем, как мама… — Кирилл вдруг замолкает, уголки его губ опускаются вниз. Он больше не улыбается, и взгляд становится таким одиноким, пустым. — Как мама готовит.

Беркутов поднимается из-за стола, берет пустую тарелку и ставит ее в раковину. Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу видеть выражение его лица, но уверена, Кирилл сказал что-то личное. И это что-то ранило его. Каждая мышца в его теле напрягается и Беркутов напоминает скалу. Неприступную. Обросшую сотней слоев. Но если надколоть один, то следом за ним посыпятся остальные и можно будет увидеть сердцевину.

— А моя мама не готовит, — признаюсь я. Подхожу к нему, тоже ставлю тарелку в раковину и включаю чайник. — Она вообще… — срывается у меня. — Будто забыла, что значит быть матерью.

Теперь и я мрачнею. Сказать по правде, мне жаль маму, но в то же время чертовски обидно, что она позволила отцу сделать из нас вот таких людей. Если обычные дети, когда их обижали, шли к мамам, то я либо рыдала в подушку в одиночестве, либо делилась с Матвеем.

— Зато она жива, — спустя несколько минут добавляет Кирилл. Я перевожу взгляд на него и вижу, что мы будто переступили черту: сделали шаг навстречу друг к другу. Беркутов явно хочет еще что-то сказать, но у меня начинает вибрировать мобильный. Он лежит на столе, поэтому Кир запросто видит там фото Дениса. Его губы изгибаются в кривой ухмылке, мне и самой, если честно, впервые не хочется поднимать трубку.

— Так любишь его? — неожиданно спрашивает Кирилл. Он смотрит на меня так пристально, будто касается моих плеч, рук, талии. Его взгляд совсем не отталкивающий и не пошлый, какой был в первые дни нашего знакомства. Наоборот, он будто согревает, обещает защищать, подарить надежду на прекрасное будущее. А может, это очередной плод моей фантазии… Ну где я и где Беркутов?

— Мне нужно ответить, — я отвожу взгляд первой, ощущая ком в горле.

— Да, отвечай. Ромео не может ждать, — недовольно хмыкает Кир.

— Ты… — мне кажется, воздуха стало меньше. Я начинаю задыхаться.

Кирилл делает шаг ко мне, наклоняется так близко, что я могу разглядеть маленькую родинку у него на виске. Его теплое дыхание щекочет кожу щек и мои губы. Мне так стыдно, что я не отталкиваю Кирилла сейчас, не требую немедленно уйти. И в тоже время, его внимание пробуждает разные чувства: я ощущаю себя живой.

— Ты мне нравишься, Ди, — обрушивает признание Кирилл. И говорит он это без какой-то неловкости или пафоса, с которым подкатывал ко мне в том же лифте. Его признание простое, легкое. Наверное, именно так Кирилл может вскружить голову любой девушке. Одной фразой забрать её сердце.

— Тебе… пора уже.

— Уверена? — не дает поблажки Беркутов. А я уже ни в чем не уверена. Сегодня он слишком много для меня сделал, пожалуй, столько за три года не сделал Денис.

— Ладно, — вдруг соглашается Кирилл. Телефон перестает звонить, а это значит, что потом Минаев устроит допрос, он не любит, когда я оставляю вызов непринятым.

— Угу, — киваю я.

Кир отходит, но прежде, чем уйти, берет мой мобильный и кликает что-то на экране. Его телефон издает короткий звонок. Видимо, теперь у нас есть номера друг друга.

— Проводишь хоть до дверей?

— Конечно, — киваю и тут же ухожу первой. Кирилл идет следом, правда в отличие от меня его шаг спокойный, мой же немного нервный. Мы останавливаемся у выхода, Беркутов намеренно долго надевает кроссовки, затем еще натягивает на себя толстовку. Я завожу руки за спину. Внутри меня ломает от противоречий: хочется скорее закончить наше общение, и наоборот попросить его никуда не уходить. Как же так? Как Кирилл умудрился пробить мою скорлупу и подвинуть Дениса?

Кир дергает ручку дверей, переступает порог, но резко поворачивается и вдруг… целует меня в щеку.

— Небольшая плата, принцесса.

Я размыкаю губы, меня будто накрывает волной летнего моря. А в следующий миг Кирилл покидает квартиру, оставив после себя в воздухе аромат обладенного парфюма и запретное чувство свободы.

— На твоем месте я бы пошла в полицию и сразу написала на него заявление! — вспыхивает Лена и откидывает рыжую прядку вьющихся волос за спину. — Нет, я бы изначально сделала все, чтобы этот говнюк получил по заслугам!

Подруга все больше заводится: ее зеленые глаза полыхают гневом и если бы перед ней сейчас предстал Белов, то она бы уничтожила его одним взглядом.