Лица ее мы не видим, поэтому есть вероятность, что просто похожа. Однако для Миронова нет такой вероятности, он моментально срывается с места и бежит к той, кто разбил ему сердце в школе. Спотыкается, едва не падает, и все равно бежит. Другой бы закричал, позвал по имени, вот только у нас это имя теперь под запретом. Илья ненавидит ту девушку, хотя я почему-то уверен, ненависть это поверхностная, напускная. Он просто не может отпустить ее. Проклятая любовь… Кто только придумал это идиотское чувство?

Перед Мировым выезжает парень на велосипеде с желтой коробкой за спиной. Он чудом выворачивает, чтобы не произошла мини-авария. Я тихо ругаюсь на друга, куда так рванул… Однако когда он достигает блондинки, дергает ее за плечо, мир возвращается в привычный ритм.

— Не она, — шепчу себе под нос.

Обратно Илья идет поникший, в глазах, словно погасили свет.

— Может выпьем? — предлагаю я, пытаясь поддержать.

— Не хочу, — категорично отказывается он.

Всегда у Илюхи так… Когда дело касается ее, он превращается в “Кая”, чье сердце навечно стало куском льдины.

— Я уеду раньше, — сообщает Дэн, встав из-за стола. Он, как обычно, не убирает за собой кружку, что меня немного бесит. Первое время я пыталась говорить об этом, но позже просто махнула рукой — устала.

— Ага, — киваю и выхожу из комнаты. Однако далеко уйти не успеваю, Дэн перегораживает мне дорогу в коридоре. Смотрит пристально несколько долгих секунд, потом засовывает руку в карман и вытаскивает оттуда платок. Он всегда его носит с собой, потому что мужчины в строгих костюмах должны соответствовать, так считает Минаев, да и мой отец.

— Что? — растерянно спрашиваю я, разглядывая белый брендовый платок с эмблемой в уголку.

— Вытри губы, — сухо говорит он.

— Зачем?

— Слишком яркий макияж, — в голосе парня слышится отвращение. Его губы кривятся, будто ему и правда противно смотреть на меня такую. Хотя полчаса назад он и словом не обмолвился насчет моего внешнего вида. Даже соизволил поцеловать в уголок губ и ничего Дениса не смутило.

Раньше мой жених был другим. Я видела в нем авантюризм и задор, пусть проявлялся он не так как у всех и в силу нашей разницы в возрасте, я прекрасно его понимала, но он был другим. Сейчас же сплошные приказы, недовольства и помыкания. Будто я маленькая карманная игрушка, которую Дэн достает только когда надо проявить характер и показать силу. Хотя может мне просто кажется? В конце концов, Минаев работает у отца, а я как никто знаю, как тяжело с папой договориться, а уж угодить и подавно.

— Это мой обычный макияж, — нервно сглатываю. До такого мы ещё не доходили. У меня едва заметный алый тинт на губах, мой любимый на минуточку.

— Значит, надо краситься не так пестро. Ты ведь идёшь не на свиданку, а в библиотеку.

— Боже, Дэн! — я взмахиваю руками. — Что с тобой?

— Сотри перед уходом, — говорит бескомпромиссно Минаев и несколько грубо засовывает платок мне в руку. Он не ждет от меня ответов или аргументов, молча чмокает в щеку и уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.

Я поворачиваюсь к зеркалу, разглядывая свое и без того тусклое изображение в зеркале.

— Да ну бред, — шепчу себе под нос и оставляю платок жениха на тумбе, у входа в мою квартиру.

***

Шея знатно гудит, после двух часов непрерывной работы над докладом. Все наши одногруппники привыкли скачивать из интернета, а я так не могу… Какой толк брать готовое, ведь в голове ничего не отложиться. Поэтому постоянно зависаю в библиотеке. Алина говорит, я теряю драгоценные студенческие дни, из-за своей тяги к учебе, ведь жизнь проходит там, за пределами стен университета, Денис в этом с ней согласен. Его бы воля, посадил бы меня дома, обложив тотальным контролем и вечными нравоучениями.

Не представляю, как дальше сложится наша с ним жизнь… Порой, мне хочется все бросить и сбежать из этого города, от своей семьи. Освободиться от оков и стать собой. Не бояться сделать лишний шаг и получить осуждающий взгляд. Но я слишком труслива для подобных подвигов.