— Да я уже понял. Сейчас… — возвращаюсь на кухню, беру там нож и иду к дверям. Замок сперва не поддается, когда я засовываю лезвие в проем, но подергав несколько раз, у меня все-таки получается его открыть.

Откладываю нож на тумбу, которая стоит рядом с вешалкой у входа, и наконец-то вызволяю принцессу из заточения, вернее открываю дверь. Диана от неожиданности падает в мои объятия, чудом успеваю ее поймать. Видимо она прислушивалась, пока я там пытался сломать замок.

Девчонка не сразу отталкивает меня, будто не понимает, что произошло, а когда приходит в себя, наконец-то дергается. Да только я уже не отпускаю, наоборот кладу по-хозяйски руки ей на талию и крепче прижимаю к себе. Она поднимает голову, мы встречаемся взглядами: ее такой скромный, немного растерянный, а как она сексуально губу прикусывает, у меня аж член наливается возбуждением. И мой взгляд: типично самодовольный, с нескрываемой усмешкой.

— Ну что? Не можешь без меня, Орлова?

— Что? — щебечет она.

— Чем расплачиваться будешь, а?

Я несколько раз моргаю, пытаясь успокоиться. Сердце почему-то предательски екает, словно я героиня любовного романа. От взгляда Кирилла перехватывает дыхание, от того, как он смотрит на мои губы, внутри будто загораются звезды, даже те, которые никогда не должны были гореть. Я чувствую, как кровь становится горячее, и земля медленно уходит из-под ног.

— Кирилл, — шепчу, пытаясь оттолкнуть его. Происходящее между нами в корне неправильно. Мои покрытые щеки румянцем — полнейший беспредел. Так нельзя!

— Уже двадцать один год Кирилл, — он усмехается, будто успел прочитать меня, залезть в мою душу и увидеть насквозь.

— Прекрати, — вроде требую, а вроде и прошу я. Окончательно запуталась, что со мной происходит.

— Да ладно тебе, принцесса, — его голос такой мягкий, напоминает пушистый плед, в который хочется завернуться холодным осенним вечером, а взгляд, лукавый, хитрый, с долей интереса. Будто в очередной раз бросает вызов. — Разве я не заслужил награду?

— Спасибо, — шепчу в ответ и все-таки выбираюсь из объятий Беркутова.

Нам нужно соблюдать хоть какую-то дистанцию.

— Что это? — его взгляд тянется мне за спину, и я тут же вспоминаю про проклятый чемодан. Опускаюсь на корточки, открываю его и нахожу там конверт.

— Все из-за… в общем, моя подруга попала в беду, пришлось помочь.

— Она написала оду любви Полянскому, а потом увидела его голым и передумала? — Кир смеется, а мне стыдно и неудобно перед ним.

— Перечитала женских статей. Слушай, — прежде, чем он задаст еще вопрос, я дополняю. — Как мы выбираться будем?

— Через дверь, нет, ну если ты хочешь, — Беркутов разводит руками в стороны. — Я могу быть твоим Ромео, и мы спрыгнем с балкона.

— Нет, — категорично качаю головой я. Убираю дипломат на полку, интересно, почему Полянский ушёл без него. Хотя, наверное, это все Алинка… она умеет выбить все мысли. Точно! Мне же надо ей позвонить.

— Ладно, пошли. А то Герман ещё вернётся, вот приболдеет мужик.

Кирилл нажимает на кнопку, и электронный замок отщелкивает, выпуская нас в подъезд. Мы довольно стремительно спускаемся на первый этаж, и тут нам на пути встречается Полянский.

Я моментально напрягаюсь, сжимая лямку рюкзака, который все это время висел на плечах. Герман Алексеевич строго окидывает нас взглядом, словно подозревая в чем-то. От волнения ноги у меня одеревенели, даже шагу ступить не могу, а сердце так часто бьется, что кажется сейчас разорвется. Но тут чудом вмешивается Кирилл: он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и тянет уверенно за собой.

— Добрый день, Герман Алексеевич, — здоровается Беркутов, когда мы проходим мимо. Мне настолько неловко, что я готова провалиться под землю.

— Не знал, что вы здесь живёт, Беркутов.

— А мы недавно с Дианой тут квартиру сняли. Агриппина Павловна, — выдает Кир, да так, словно реально успел подружиться здесь со всем подъездом. — Подруга моей мачехи, посоветовала этот район.

Я только и успеваю переводить взгляд от одного к другому и поражаться складной лжи Беркутова.

— Понятно, — кивает Полянский. Неужели реально поверил?

— Ну мы пошли, всего доброго, — Кирилл крепче сжимает мою ладонь и ведёт за собой к выходу. Не представляю, как бы я справилась без него.

Уже позже, на улице, я звоню Алине. Оказывается, она поехала в универ, решила, что Полянский туда отправился. Думала перехватить Германа Алексеевича, но у неё как обычно ничего дельного не получилось. Я сообщаю подруге, что помощь больше не нужна, а на вопросы обещаю ответить завтра. К счастью, Малиновская не пытает меня, у нее видимо и без того нервы на пределе. Конверт мы похитили, честь спасли, о чем ещё можно переживать?