— Обжечься. — Ее голос такой тоненький, едва слышный, он пробуждает мне ранее неизведанные чувства. Я не понимаю, почему позволяю Ди брать надо мной верх, почему я готов хоть тысячу раз остановиться, лишь бы в тысяча первый она сказала свое «да».

— Даже если обожжешься, у меня есть лейкопластырь. — Шучу я, и снова коротко целую ее.

— Дурак, — хихикает она.

— Исключительно твой дурак, имей в виду.

— Обещаешь? — неожиданный вопрос, словно Диана сомневается во мне. Ладно, полагаю, если учесть мой образ жизни, ее сомнения вполне логичны.

— Обещаю. А теперь! — я делаю то, что вообще не вяжется со мной. Опускаю Ди на землю, поднимаюсь сам с лавки и беру ее за руку. — Поехали, поедим?

— А как же…

— Успеется, — улыбаюсь и тяну Диану к выходу.

Мне нравится, как Кирилл с осторожностью относится к каждому шагу в наших отношениях. Он спокойно воспринимает мои заскоки на тему “пока никому не говорим”, и даже не настаивает попасть ко мне в гости, хотя до этого постоянно рвался. Мне кажется, Беркутов меняется: становится более серьезным, зрелым парнем. Порой я ловлю себя на мысли, что заражаюсь от него легкостью, превращаюсь в птицу, у которой есть крылья.

В пятницу вечером, когда Кирилл целует в машине меня на прощание, я выхожу с улыбкой на улицу. Но уже у подъезда останавливаюсь и оглядываюсь: такое ощущение внутри, будто за мной кто-то наблюдает. В округе тишина, только несколько мальчишек играют на детской площадке — катаются на лонгбордах. Наверное, показалось…

Захожу домой, снимаю обувь, куртку и иду на кухню. Беру графин с соком, а он неожиданно оказывается пустым.

— Странно, — произношу вслух. Еще утром я налила сюда целую коробку апельсинового сока, я точно это помню. Или не наливала? Нет, я пила два стакана и там должно было остаться, пусть немного, но остаться. Ничего не пойму…

Однако придатся размышлениям не успею — звонит мобильный. На экране высвечивается Алина, а это значит, мне предстоит целый час разговора про ее Ахматова. Они опять поругались. Я наливаю в графин воды, пока разговариваю по телефону, и напрочь забываю про него, уходя в разговор.

***

В субботу я прихожу на тренировку к Кириллу, вернее я иду туда вроде бы к брату, мы давно не виделись. Сажусь на первом ряду, и махаю рукой, пока Матвей пытается отнять мяч у соперника. Замечаю, как Беркутов улыбается мне, а потом и вовсе начинает кривляться. Я смущенно отвожу взгляд и стараюсь не смотреть на него, но едва ли не тактильно ощущаю, как Кирилл одаривает своим вниманием.

После завершения тренировки, иду в помещение спортивной арены, где ребята должны переодеваться. Неожиданно в коридоре меня кто-то хватает за руку, затягивая в пустой кабинет. Дверь с шумом закрывается, я упираюсь лопатками в стенку и вздрагиваю, замечая перед собой Кирилла.

Он весь взмыленный, в белой форме, которая ему чертовски идет.

— Это что за игры? — его взгляд огонь, который может превратиться в бесконечное пламя. Его взгляд ломает все мои баррикады, а сердце, наполненное льдом, превращает в кипяток.

— Соскучилась, — шутливо отвечаю ему. Кладу руку на лицо Кириллу, провожу пальцем нежно вдоль скулы. Его грудь часто вздымается от возбуждения и моя, кажется тоже. Больше всего на свете мне хочется целовать Беркута, до потери сознания, даже если нас поймают с поличным. Он — мое помутнение рассудка.

— Я тоже, — шепчет Кир, и, не дожидаясь ответа, впивается в мои губы страстным поцелуем. Меня тут же пронзает приятная волна дрожи, которая где-то вверху завязывается в тугой узел и бухает вниз живота. Сама не замечаю, как издаю протяжный глухой стон, и от удовольствия прикусываю губу Кирилла. Его язык сейчас мне кажется таким сладким, будто я пробую мороженое, которое обожала в детстве.

— Черт, — тихо шепчет Беркутов, разрывая наш поцелуй. — Ты меня с ума сводишь, Ди.

— Вот как? — со мной происходит что-то до ужаса невероятное. Я никогда раньше не пыталась открыто заигрывать, представлять, как мужские руки будут касаться моей груди, медленно раздевать, оставляя в одних трусиках. С Денисом было по-другому. Наши с ним отношения напоминали работу на заводе, куда ходишь строго по расписанию, невзирая на состояние здоровья. С Кириллом же я будто нахожусь в вечном отпуске, где милашка бармен каждый вечер наливает мне “Текилу Санрайз”.

— А тебе я смотрю нравится, да? — мужское дыхание приятно щекочет мои губы, а рука Кирилла уже успела пробраться под мою майку в области поясницы. Но он не идет дальше, хотя мог устроить разрядку прямо здесь — в этом пустом кабинете. И я однозначно ценю то, с каким трепетом он относится ко мне — к нам.

— Очень, — ничуть не лукавлю я.