На улице он стал искать кролика, но его и след простыл. «Своё дело он сделал», – хмыкнул Алекс и направился в замок. Но прежде свернул к погребу и дал приказ принести чего-то крепкого, очень крепкого.
ГЛАВА 14, в которой Ведьма становится причиной нервного напряжения Дракона.
Платье было не белым, а сливочного оттенка, в еле-еле намеченные на ткани золотистые кружочки, придающие ей объем. На комоде лежала красивая тиара из белого золота. Её принесла Корашка по указанию герцога. К тиаре прилагалась фата, не семейная, конечно, а тоже сшитая портнихой.
- Какая же вы красивая! – умилялись до слёз домоправительница и камеристка. – Ну просто куколка.
Аника смотрела на себя в зеркало, и ей нравилось всё: красивое платье, подчёркивающее её стройность, тонкая работа ювелира, который сделал тиару, и даже рыжеволосая девушка, удивлённо взирающая на неё из зеркала.
- Не знаю, как выглядит принцесса в день свадьбы, но вы, леди Аника, и её лучше! – выдохнула Эва.
- Даже не знаю, правильно я делаю, - пробормотала Аника. – Я же не для того, чтобы надеть платье и это …. всё надеть, замуж выхожу.
Она немного прошлась по комнате.
- Если бы можно без этого обойтись.
- Жить во грехе? – Корашка потрясла своими могучими кулаками. – Да как такое в голове может быть? Вы же не Лея какая-нибудь.
Упоминание о толстой любовнице дракона вызвало у неё улыбку. Она покинула поместье позавчера. Аника сняла с неё заклятье, о чём, конечно, ей не сказала. Лея вышла с двумя огромными сумками: дракон отдал ей всё её барахло. От Эвы Аника узнала, что Лею отправляют к какому-то барону.
Она видела, как любовница герцога обернулась и посмотрела на её окно. Тогда-то Аника и выдула на неё пыльцу одного тайного цветка, который она подсадила в клумбу. Заклятье было снято, и барон никогда не узнает, как умеет выть Лея.
- Как ты узнала о том, что Лея мне изменяет? – спросил после отъезда любовницы Алекс. Сразу после того, как её фамильяр «открыл» ему глаза на любвеобильность Леи, дракон надрался в дрова, как говаривал дедушкин кучер.
- Есть женщины, которые не могут выдержать долгого уединения. Когда дедушка жил в столице и я была вынуждена бывать при дворе, я видела таких дам. Происхождение совсем ни при чём. Темперамент и необходимость постоянного подтверждения своей неотразимости берут верх. А ты оказался очень чувствительным к звукам, издаваемым той баловницей.
Герцог никак не мог смириться с тем, что она всегда найдёт, что ответить. Аника не умела и не любила держать пари, она не была спорщицей, но соглашаться с глупостью или противоречить очевидному считала невозможным. Конечно, он взбешён, что Лея оказалась такой ветреной любовницей. И, похоже, готов свалить вину на её заклятье и её несговорчивость по его снятию. Ну, что сказать? Не всё происходит по нашему разумению и желанию. Она, вот, была уверена, что жизнь расписана: наступление совершеннолетия, получение наследства и счастливая уединённая жизнь на Чёрной горе.
- Поэтому ты сказала, что не всех отпугнёт её вой?
- Скажи спасибо, что я избавила тебя от издёвок всего поместья, - разозлилась Аника. – На их месте я бы покатывалась от смеха. Я решила твою проблему с Леей, от которой ты не знал, как избавиться.
Дракон хищно улыбнулся. Аника прямо почувствовала, что он рассвирепел после её слов.
- Я никогда не говорил, что хочу избавиться от Леи. Я, чёрт возьми, всегда говорил о том, что она останется. Но ты сделала всё, чтобы избавиться от неё. Попробуй меня убедить, что Кныр не был приставлен к ней и не шпионил.
- Точно! – Аника подняла палец вверх. – Ты должен сказать ещё спасибо и моему кролику.
- Нет Леи, будет другая! – рявкнул герцог.
- Пока я являюсь невестой герцога, а потом – женой, ты должен вести себя прилично, не позоря моё честное имя. Но я готова отпускать тебя в поездки в город для решения специфических мужских проблем.
Она намеренно вывела его из себя, чтобы выторговать себе поездку к Чёрной горе.
- Ты едешь в город, а я и Дымка направимся послезавтра к Чёрной горе.
- В город я могу поехать и без твоего благословения.
- Отлично! – кивнула Аника. – Тогда я со спокойной душой еду послезавтра ночью к Чёрной горе.
Он выскочил из её комнаты, с грохотом стукнув дверью. Аника считала, что пусть лучше пребывает в ярости, чем заливает свои бесстыжие драконьи глаза спиртным. Когда дедушка выпивал, он становился молчаливым и печальным, если напивался отец - он проклинал дедушку и называл Анику колдовским выродком.
Оставив свои совсем не свадебные мысли, Аника сняла с помощью Эвы платье, поправила сбившиеся волосы и направилась к своему дракону. Ещё с утра ей сказали, что к герцогу приехал стряпчий.
Когда она вошла к нему, не стучась, конечно, дракон был один, и он что-то писал. Движения руки с пером были очень быстрыми. Не отрываясь от своего занятия, он спросил:
- Что ты хотела?