Анику передернуло. Садист!

- Мой Кныр стоит сотни кроликов во всём королевстве, - стукнула она по столу. – Дымке вообще цены нет. Как только мои друзья будут рядом со мной, жизнь моя хоть на толику наладится.

Про́клятый дракон сохранил невозмутимость после её возмущенной речи. Он воспользовался салфеткой после обеда, потом небрежно бросил её на блюдо. Алекс внимательно посмотрел на неё и с улыбкой спросил:

- Если я скажу, что наш брак будет носить фиктивный характер, это улучшит твоё настроение?

Это показалось ей интересным. При других обстоятельствах она бы даже выдохнула с облегчением, но сейчас смутная тревога её посетила. То самое ощущение двойственности, о которой иногда ей говорил дедушка: «Иногда самое правильное и доброе дело причиняет нестерпимую боль, а грешное и ошибочное становится самым светлым и сладким воспоминанием».

- Это в том смысле, что мы не будем спать в одной комнате? – после последнего слова она ощутила, как покраснела до кончиков ушей.

- В одной постели тоже, - ухмыльнулся дракон.

- О лучшем подарке и мечтать не приходится, - пробормотала она. – Но не забывай, Про́клятый дракон, о своем обещании вернуть моих друзей. Кстати, а почему тебя зовут Про́клятым драконом?

- У нас с тобой впереди ещё много разговоров. Дома расскажу. Как-нибудь, - он нахмурился, как ей показалось, слишком уж грозно.

- Ты вовсе не кажешься таким уж и устрашающим, - заметила Аника. – Во-первых, я сумела дать тебе отпор шпагой, пусть ты и оказался сильнее меня. Во-вторых, я сбежала от тебя и твоих недотёп, которые сидели под окном.

- Не сильно задавайся, - прищурился он, впрочем, очень миролюбиво. – По поводу фиктивности брака я могу и передумать. Не хотелось бы напоминать тебе и о том, что судьба твоих маленьких блохастых друзей в моих руках.

Блохастых! Абсолютный хам. Аника снова подумала о несправедливости этого мира: мужчины – господа этой жизни.

- Я поехала с тобой только потому, что мне больше некуда деваться. Это чёртово совершеннолетие не торопится ко мне, а, увы, идет по своему точно выверенному временем пути. Так бы я попросилась к ведьмам Чёрной горы на постой. Сколько угодно упрекай – но для меня это такая же вынужденная мера, как и для тебя.

И снова это испытание – их совместная поездка. Аника как ни старалась, но ей приходилось прижиматься к его могучей спине. Конечно, Алекс – немолодой, не слишком обходительный, но производит впечатление человека надёжного.

Когда они подъехали к замку Викардинг, сердце её замерло: она всё ещё помнила, как не открыли ей дверь в поместье сестры, как больно натыкалась она о невидимую преграду. Девушка даже выдохнула, когда они въехали в замок её будущего мужа.

Он спустился с коня и подал ей руку. Аника уже была готова сказать ему приличествующие юной воспитанной девушке слова, как увидела настороженность в глазах людей, его слуг, окружавших её.

Аника смущенно улыбнулась всем: и Алексу, и его людям. Но минута её вежливой дани, как гостьи, была уничтожена щебетом подбежавшей к дракону женщины.

- Мой дорогой Алекс, - проворковала женщина, пышущая здоровым румянцем на налитых щёчках. – Мы так волновались. Я едва не вышла ждать тебя за воротами замка.

Женщина была намного старше её и показалась полной. Правда, в целом её формы были шикарны. К очень красивой груди, слишком открытой, на грани дозволенности, и волнующей мужские взоры, она прижимала платок. Её ресницы трогательно дрожали, а голос был глубоким и чувственным. Будущий муж, не смущаясь, обнял полную красавицу, но, к её очевидному сожалению, тут же отпустил. Анику они оба не удостоили своего внимания.

Девушка и не думала, что так рассвирепеет. Он дал ей толику доброты и участия, а сейчас выставлял на посмешище. Зря она дала ему обещание воздержаться от своих колдовских проделок.

- Ты привёз какую-то девушку? Это новая служанка?

Дракон, может, и хотел бы изменить ситуацию и смягчить пренебрежительный тон своей любовницы, но он просто не успел. Девушка не дала ему и шанса.

Все самые вульгарные, самые жуткие ругательства, которые Аника знала, она выпалила в лицо этой противной бабе. Выругавшись не хуже любого кучера, она со смехом поведала ей о толстой филейной части, о лоснящемся от жира лице и даже о том, что с таким выменем она ещё годна для работы в столичных борделях.

Любовница хозяина поместья едва не упала в обморок, а сам Алекс Викардинг, словно по привычке, снова закинул Анику на плечо и потащил в замок.