- Ваш дедушка оставил его мне. Несколько лет назад, когда ваш дедушка, Аника, был уже немощен и отягощён мыслями о вашем будущем, у нас состоялся разговор. Мне был нужен его ценный совет по внутренним вопросам государственного положения, и он, вопреки болезни и возрасту, явился во дворец. Как только мы обсудили то, ради чего я и просил его приехать, я поинтересовался, чем могу быть ему полезен. И ваш дедушка озвучил желание не оставлять без присмотра его внучку. Даже у самого благоразумного и серьёзного человека могут быть слабости и горечь воспоминаний. Он вручил мне письмо и сказал, что просит отдать его леди Анике накануне её совершеннолетия. Через несколько месяцев вам двадцать,леди Викардинг. Я прошу вас открыть его и прочесть в день вашего рождения. Обещаете?

- Да, конечно, - сказала Аника.

- Я знаю его содержание, - тихо сказал он. – Оно очень важно для вас, леди Аника. Помните также и о том, что вы теперь не одна, вы замужем и под защитой имени и шпаги герцога Викардинга. Но если вам понадобится помощь, вы всегда найдёте её, приехав в королевский дворец.

Маленькое письмо, сложенное в несколько раз, с печатью, которую Алекс не разглядел, скрылось в сумочке его супруги.

- Ну а теперь я не держу вас. Вы можете возвращаться в поместье или остаться в столице, у меня нет желания вас к чему-то принуждать.

Аника и Алекс снова поклонились, и король удалился.

В карете, когда они ехали в трактир, Алекс спросил жену, не пожелавшую совершить прогулку и заехать в кондитерскую, хорошо ли она себя чувствует.

- Не слишком хорошо, - тихо сказала она.

- Что-то болит или беспокоит?

- Письмо, - ответила Аника. – Оно жжёт мне руку даже через ткань сумки.

День не заладился с самого начала: Аника считала, что, получив от короля письмо, которое почему-то следовало открыть только в день совершеннолетия, все дела завершены, а муж настаивал на том, что в столице следует задержаться хотя бы ради пары прогулок в Лирс-парке.

- Мы не попробовали все десерты в кондитерской! – использовал он последний аргумент.

- Нет! – категорично сказала Аника.

- В недавней беседе с твоим ненаглядным Кныром он высказал пожелание хоть одним глазком посмотреть столицу, а не четыре стены в трактире.

Аника задумалась, потому что лично её кролик ничего об этом не говорил: наоборот, он мечтал вернуться в поместье, о чём твердил почти ежечасно.

- Я ничего об этом не слышала, - она сложила на груди руки, дав понять, что она не верит ни слову.

- Так спроси у него! – пожал плечами дракон. – Только будь любезна, передай ему, что мальчишка-посыльный по-прежнему может поговорить с людьми из Гвардейского городского корпуса.

- При чем тут посыльный? – удивилась Аника.

- Просто они очень подружились с Кныром. Только парень оказался довольно задиристым, а Кныр с его тонкой душевной организацией очень переживает за него.

Всё это звучало очень странно и подозрительно, но Анике было лень разбираться в хитросплетениях отношений Кныра и её мужа, наоборот, их мелкие ссоры и споры бывали довольно забавными. Она в точности передала слова мужа кролику, и тот, потеребив лапками уши, сказал:

- Ну я бы хотел побывать в парке, да и в кондитерской тоже.

Аника кивнула и сказала мужу, что согласна остаться в столице не больше, чем на пару дней.

- Только сегодня я хотела бы отдохнуть, - сказала она. – Я всё ещё не восстановилась.

Аника терпеть не могла валяться в кровати, но магическое истощение после применения заклятья на балу у графа Формса привело и к физической усталости. Эва отпросилась у неё сходить на местную ярмарку вместе с горничной одной из постоялиц трактира, а Кныр был занят тем, что перебирал содержимое своей сумки: от завалявшихся сухарей и сушёной морковки до рассыпанных игральных карт.

Едва она обустроилась на гостевом диванчике, свернувшись клубочком, как раздался стук в дверь. Чертыхаясь, она встала с мыслью обругать того, кто нарушил её планы подремать.

- Вас спрашивают, Ваше сиятельство, – сказала одна из горничных, рассматривая её как диковинную зверушку.

- Спрашивают? – Аника нахмурилась. Она никого не знает в столице, не имеет ни друзей, ни родственников. - Кто?

- Мужчина, - улыбнулась она. – Он назвал себя Вильсендом Дарлем и сказал, что не хочет встречаться с вашим мужем.

- Это мой отец, - вздохнула Аника. Девушка не хотела, чтобы эта странная горничная подумала, что она, приехав в Партодор с мужем, встречается с каким-то мужчиной. Она велела пригласить его в гостиную.

- Он просил вас спуститься к нему. Мужчина сказал, что не хочет доставлять беспокойство и разговор не займёт много времени.

Она вполне допускала, что отец опасается её влиятельного мужа и его трусливый характер не позволяет ему даже просто поговорить с Про́клятым драконом.

- Хорошо, - кивнула она. – Где он ожидает меня?

- Его карета остановилась на заднем дворе.

Аника попросила горничную подождать её. Она накинула плащ, причесала волосы и собрала их в низкий пучок.

Горничная почему-то повела её не через парадный, а служебный вход, помогла ей спуститься вниз по лестнице. Девушка открыла ей дверь, распахнула её и рукой показала на чёрный экипаж, явно съёмный.