- Сейчас середина лета – самое время собирать травы для колдовских работ. В лугах твоего поместья я найду всё необходимое: от целебной ромашки до магических листьев Вдовьей травы. Я засушу их, а зимой буду варить целительные снадобья. Или это тоже нельзя?

- Мы же договорились, что здесь не место для ведьмовских занятий? Ты достаточно своими рассказами о ядовитой слюне, потоками брани и полетом на граблях напугала жителей поместья. Мне с трудом удалось договориться с Корашкой, чтобы она прислуживала тебе.

- А я не нуждаюсь в их одобрении! – Аника сложила руки на груди. – Мы с тобой договорились, что я не причиню колдовством никому вреда. Но травница испокон веку относилась к тем, кто помогает, лечит и избавляет от недомоганий, в том числе и от похмельных.

Странно, что она сказала о похмелье, но с учетом её воспитания, где она получила кучу мальчишеских навыков – чему удивляться. Ведьма вполне могла вести себя достойно и показывать наличие манер: он убедился в этом. Кроме того, она была знакома с королевским гонцом, а, значит, была представлена ко двору, куда ему вход закрыт навсегда. Девчонка сосредоточила в себе самые разные противоречия, и, казалось, бросала насмешку всем, кто был против неё.

- Скажи мне, ты была представлена во дворце Дракона-короля?

Она подозрительно сощурилась, но кивнула в ответ.

- Я пару раз наблюдал, как ты вежливо и с должным уважением общаешься с людьми. Тебе знакомы манеры и правила поведения настоящей леди, так почему же здесь, в Викардинге, ты делаешь мне одолжение, всего лишь не произнося грубостей и не летая на метле?

- У тебя очень смутные представления о жизни ведьмы, - она по-настоящему огорчилась. – Ведьма – обычная женщина, она просто знает намного больше, чем остальные. Все её знания и навыки – даже умение летать – дары, которым остальные люди завидуют по своему дремучему незнанию. Драконы же тоже умеют летать, почему им никто это не ставят в вину? Кстати, почему тебя зовут Про́клятым драконом?

- Я и есть Про́клятый дракон, то есть дракон, который был проклят.

- Ведьмой или колдуном? – удивилась Аника.

- Королевской семьёй, - сказал он, пройдя в её комнату и усевшись в кресло. В конце концов, это ни для кого не тайна, и его невеста должна знать, с кем в скором времени вступит в брак.

Аника молча смотрела вслед герцогу Викардингу, когда тот выходил из комнаты. Пока длилась беседа, она разместилась на большом подоконнике, на котором было так удобно сидеть, особенно ночью, наблюдая за луной и её сестрицами-звёздами. Дракон даже не обратил внимания, какое необычное место она себе выбрала.

Рассказ Алекса впечатлил её коварством и вероломством, с которыми он столкнулся. Наверное, поэтому он такой сильный и довольно необидчивый. Она-то знает, какой может быть невыносимой.

- Дедушки, как и все другие люди, бывают разные. Твой дед был, судя по тому, что я слышал, не только видным государственным деятелем, но и преданным человеком его Величеству. У меня все иначе. Мой дед вошел в историю Дракогора как предатель. Он вошел именно в ту группу драконов, которая пыталась свергнуть короля и посадить на трон его брата.

- Бунт Вероломных драконов! – изумлённо произнесла Аника. – Это было очень давно полвека назад и даже больше.

- Похвально, что ты хорошо знаешь историю нашего королевства, - он глубже устроился в кресле. - Деда пощадили, он не был казнён, но был отправлен в рудники на севере Дракогора. Там через два года он и умер. Дракон, не видевший простор полей, не расправляющий своих крыльев, обречён. Король был милостив к семьям бунтовщиков, у них не были отняты ни титулы, ни состояние. Семьи не пострадали, они всего лишь потеряли самое главное – родного человека. И вот шло время, один король умер, другой правил, потом пришёл и его черёд.

Дракон прервался, предавшись воспоминаниям. Он выглядел непринуждённо, но именно неторопливость его разговора была подтверждением, как тяжелы для него семейные утраты.