Это были знаки древнего колдовства, спрятанные от чужого глаза. Так поступали колдуны и ведьмы, не желавшие раскрывать тайну своего ведовства. Проживая жизнь обычных людей, они отказывались от силы и бремени, которым обладают те, кому открыты тайны чудесного мира.

- Отличное место для сохранения тайны! – сказал кролик. – Вроде и на виду у всего поместья, и втайне от чужих помыслов и недоброго интереса.

- Вот «оно-то» и шумело, и шуршало, и стучало: хотело, чтобы его нашли. Показывать его никому не станем, - решила Аника. – Уж, если древнее колдовство и явилось нашим глазам, то и сохраним его между нами.

- Спрятать бы!

- Нет! – возразила Аника. – Вот среди всякой колдовской утвари пусть и лежит. Никому до него дела нет. А вот ты давай-ка займись корнем лопуха.

Аника не призналась своему фамильяру, что не может узнать колдовскую мощь находки, потому что её же ведьмины силы нуждаются в подпитке. Близилось полнолуние, она должна была съездить на Чёрную гору. Завтра же нужно было поговорить с Алексом. Даже если он снова начнет торговаться, стоит сделать маленькую уступку. Не ей, а Про́клятому дракону. Аника свистнула Кныру и велела:

- За страстной Леей нужен глаз да глаз.

Кныр смущенно захихикал и сказал:

- Будет исполнено! Это же не землю копать.

Алекс не мог не замечать, как начинает меняться его жизнь. Его поместье пребывало в радости: господин герцог, наконец, женится. Приготовление к свадьбе шло полным ходом: приехала портниха с огромным багажом – она привезла и готовые платья, и была готова за несколько дней сшить новое.

- Девочка выбрала себе платье, - сообщила ему Корашка. – Он знал, что Аника для всех уже давно леди, но за глаза его домоправительница называла её очень любовно «девочкой».

- Я рад, - ответил он.

- Очень красивое платье, - всплеснула руками Корашка. – Покойная ваша матушка обязательно бы сама срезала дракиноры для свадебного букета, который вручите Анике в этот радостный день.

Алекс возвел глаза к небу: «За что?»

Эта девушка его раздражала своей непосредственностью: никоим образом не стараясь вызвать у него, как у будущего мужа, мужской интерес, не забывая напоминать ему о том, что стряпчие должны предоставить варианты признания их брака недействительным, и не смущаясь, говоря, что сам виноват – не надо было её похищать. Аника больше не вела себя как человек, забывший о приличиях и манерах, она вела себя как ведьма: кого-то избавляла от хвори, искала целебные травы, развлекала детей дворовых слуг, на их глазах играя в воздухе листвой и превращая колокольчики в звонкие кулончики на цепочке.

Её раскованность была понятна: она знала о фиктивности их брака, Аника не боялась, что он посягнет на её свободу, и жила надеждой, что скоро окажется на вожделенной Чёрной горе.

А вот Алекса раздражало, что качество его жизни пострадало, в то время как ведьма живет себе и не тужит. Он был разлучен с Леей, сладкой и приятной ему во всех отношениях женщиной, по вине строптивой невесты. Поцелуй – все, что мог себе позволить могучий здоровый мужчина, могущественный дракон и герцог древнего рода Викардинг. Чёрт возьми, он у него есть определённые потребности! Не может же он спать с Аникой, он же сам сказал, что брак будет фиктивным.

Именно поэтому он не собирался расставаться с Леей. Как только брак будет расторгнут, все вернётся на круги своя – он останется в поместье с любовницей, а ведьма получит свой домик на Чёрной горе. Ему вход в высшее общество закрыт, что бы там не думал и не говорил Артоль. Ни о каком возвращении Проклятого дракона ко двору речи нет. Его невеста, когда-то бывавшая в столичных и королевских гостиных, так же не испытывала иллюзий. Разумеется, он выдаст Анике 200 000 золотых. О предательстве отца, забравшего себе её наследство, он не скажет и слова.

Он представил себе её солнечное, веснушчатое лицо с идеальными дугами бровей и вздохнул. К этому лицу прилагалось стройное тело, длинные ноги, красивая аккуратная грудь, аппетитная попка, он заметил все эти прелести еще при их неожиданной схватке на шпагах.

Быть может, если бы они встретились при других обстоятельствах и не были бы теми, кто есть, он непременно обратил на нее внимание и стал ухаживать: приглашать на прогулки, танцевать на балах, присылать ей домой маленькие, но допустимые в обществе подарки – цветы и сладости.

Эти размышления вызывали у него некоторое беспокойство. Он рассеянно просматривал деловую переписку с поставщиками, торговцами, бегая по строчкам бездумно и слишком быстро для понимания.

Рыжая девица нарушила не только его интимную жизнь. Недавно к нему приходил садовник. Он бухнулся на колени и пополз к нему от самой двери кабинета. Управляющий Патрис развёл руками, мол, ничего с этим поделать не могу.