— А-ха-а! — воскликнул так радостно, что страшно сделалось. — Ты-то мне и нужна, ведьма! А ну, идем! Будешь исправлять, что натворила! Уверен, это твоих подлых ручонок дело. — Подлетел ко мне, цапнул за руку и потащил за собой по улице.

Ни тебе здрасстье, ни помогите, пожалуйста, уважаемая ведьма. И чего это я бегу, как овца на веревочке?

— А ну, стоять! — рявкнула на некроманта так, что он опешил и встал, как вкопанный. — Никуда я не пойду! И ничего такого я не творила, чтобы вот так хватать и тащить меня непонятно куда! Пфф! — сдула нахальную прядку, выбившуюся из косы.

— Как не натворила? Кроме тебя — некому! Еще и ерепенишься? — возмутился Кошмаров. — Не заставляй применять силу.

— Позвольте узнать, чем вызвано столь яростное желание утащить меня в неизвестном направлении? — не собиралась сдаваться я.

За пару дней наглые просители так достать успели, что я больше никому не позволю голословно обвинять меня в непонятных грехах! Что ни говори, а официальные документы придавали уверенности в собственных силах. Пусть попробует что-то предъявить.

— Это ты подговорила сумасшедшую девицу, чтобы она прохода мне не давала?

— Я? — вытаращилась на мужчину изумленно. — Делать больше нечего! Ваши полоумные поклонницы никоим образом меня не касаются. Сами с ними разбирайтесь.

— Я уверен! Без тебя не обошлось, ведьма! — приблизился и навис надо мной Кошмаров. — Эта неврастеничка меня сомнительным зельем напоить пыталась. И я уже выяснил, никто из местных аптекарей ничего подобного не продавал.

— Я тоже ничего не продавала, — пожав плечами, заявила с полной ответственностью за собственные слова.

Не продавала же! Деньги за приворотное зелье не брала, а ответную услугу Фёкла окажет только в случае положительного результата. Так, ведь это честный натуральный обмен. Никакого мошенничества!

— Поговори мне еще! Идем! — дернул за руку и снова потащил за собой.

Не упираться же? На нас и так все, кому не лень, пялились и смешками давились. Впрочем, стоило только мне или некроманту посмотреть на них строго, как любители повеселиться тут же испарялись или делали вид, что занимаются исключительно личными делами.

М-да, учитывая, что на улице стоял белый день, полгорода уже бурлило слухами, что ведьма провинилась перед грозным господином Кошмаровым.

К его дому мы добрались минут за двадцать. Еще издали я увидела, что ворота особняка, как неприступную крепость, осаждает целеустремленная девица Кожемякина. На булыжной мостовой из гнутых железок, надерганных, судя по всему, из Кошмаровского заборчика, было любовно выложено: «К» плюс «Ф» равно «Любовь». Надпись украшали цветы, вырванные с корнями и комьями земли из палисадников у соседних домов. Сама Феклуша стояла, припав на одно колено, и, приложив обе руки к сердцу, завывала любовную серенаду. Пела девица с надрывом, душевно, аж слезы на глаза наворачивались, не в силах слушать, как безбожно она фальшивила. Из соседских дворов солистку поддерживали местные собаки.

— Прии-иди ко мне-ее, мой яя-асный со-окол! Не ра-азбива-ай сердечко де-эвичье в ночи-ии, не отверга-аай мою-ууу люю-бооовь! Ко мне-эе на крыльях стра-асти ты при-имчи-ии…

— Вот! — Ткнул пальцем в девицу некромант, у которого при звуках столь чарующего голоса задергался глаз. — Немедленно убери ее отсюда!

— Вы в своем уме? Я не нанималась отваживать девиц, вздумавших за вами ухлестывать. Сами разбирайтесь. Вы же мужчина, в конце концов.

— Не отпирайся! Я знаю, она к тебе приходила. А после этого сразу ко мне отправилась. Заявилась в дом и сунула под нос пузырек с вонючей гадостью. Потребовала, чтобы я немедленно его выпил, и тогда нам никто не помешает быть вместе.

— И? Что вы сделали?

— Как что? Выставил её на улицу и сказал, чтобы больше не приходила!

— Как не стыдно! — покачала головой, цокая языком. — Человек с открытой душой пришел, а вы — за порог! Нельзя так играть с чужими чувствами. Отольются вам сторицей горести и страдания, что другим людям причиняете.

— Голову-то не морочь! Меньше месяца осталось, как служить мне будешь, — напомнил некромант о договоре.

— Все бы вам угрожать, — насупилась я. — Подумаешь, долг! Что вы такого сделаете, чтобы отравить мне жизнь?

— Орнелла Дормидонтовна давно в отпуск просится. Почитай, как двести лет в родных краях не бывала. Вот и отпущу ненадолго, а ты будешь ее обязанности выполнять.

— Какие такие обязанности? — окинула мужчину оценивающим взглядом и брезгливо скривилась. — Фу-у! Ублажать вас не собираюсь, хоть какими карами грозите.

Кошмаров скрипнул зубами и зло прищурился.