— Значит, так! — Я уставила руки в бока и посмотрела на котяру, рассевшегося на подоконнике. — Я требую объяснений! Раз уж кот ты говорящий, рассказывай немедленно, что за дичь происходит? Что за ахинею нес этот чудик из ролевых игр? И почему у меня под боком кладбище домашних животных оказалось?

— Мряю? — муркнул Руфус, уставившись невинными глазами.

— Поздно притворяться! Я знаю, что ты меня понимаешь. И говорить за пятнадцать минут не разучился. Быстро! Рассказывай! Что? Здесь! Творится? Иначе… — оглядевшись в поисках того, чем бы пригрозить рыжему нахалу, заметила валяющееся на полу ведро. — Иначе немедленно отправишься олимпийские виды спорта осваивать.

— Мурр?

— Прыжки в колодец с тройным переворотом, оздоровительное купание в ледяной воде, исследование подводных глубин без акваланга.

— Зачем же сразу угрожать? — взмутился Руфус Валерьянович. — Я бы и так рассказал, если бы ты попросила.

— Хорошо! Давай поговорим, — медленно выдохнув, согласилась я. Другого источника информации поблизости не наблюдалось.

Прошлепав босыми ногами в комнату, я сняла плащ, кинула на развороченную постель шляпу. Мокрая майка холодила тело, джинсы неприятно прилипали к филейной части. Да и, вообще, дико хотелось вернуться к прежней привычной и понятной жизни. А тут даже снять мокрые вещи опасалась. Будь рядом обычный кот, я бы без стеснения уже разделась, но с этим наглецом рискованно обнажаться. Мало ли, потом какой-нибудь принц окажется зачарованный.

— Хозяйка, а ты не желаешь сначала позавтракать? Или переодеться, к примеру? — искушающим мурчащим тоном поинтересовался котяра, как будто мысли мои читал.

— Я-то, может, и желаю, но что-то не вижу здесь ни еды, ни шкафа с нарядами.

— Тыжведьма! Наколдуй! — как само собой разумеющееся, посоветовал Руфус.

— Ага! Если б я знала еще, как это делается, — пробурчала под нос. — И, кстати, меня уже неоднократно обозвали ведьмой. Так понимаю, обижаться не стоит?

— В смысле, обижаться? Этим гордиться нужно!

— Мда? Пока я не вижу причин для гордости. — Опасаясь намочить кровать, я присела на краешек сундука и выудила из подхваченного по пути рюкзака пудреницу с зеркалом и расческу. — А-а-а! Мамочки! — в испуге швырнула пудреницу на пол. В отражении я увидела жуткую уродину. Бугристая кожа с бородавками и красными пятнами, обвислые щеки и мешки под глазами. — Что вы со мной сделали?

— Что-то не так? — Руфус уставился недоуменно и вопросительно пошевелил усами.

Как у него это так выразительно получилось, даже не спрашивайте. Один факт, что неразвитый голосовой аппарат животного спокойно воспроизводил осмысленную человеческую речь, уже опровергал теорию эволюции.

— Что с моим лицом? Про волосы даже говорить не хочу. Вы двое… кстати, ты избавился от наглой крысы?

— Лицо в порядке — тебя посмертным проклятьем ведьмы слегка зацепило. Пройдет со временем. А волосы, что? Не самая большая проблема. Насчет крысы — каюсь, недосмотрел. Давненько я в Сыроземских лесах не охотился. Откуда ж я знал, что нечисть тут расплодилась и научилась так умело маскироваться? Пока она не очнулась, я полагал, что это обычная ондатра, каких тут тьма тьмущая в прошлом водилась.

— К-каким проклятьем? Что значит, пройдет? Когда? — про крысу я моментально забыла. — Так, стоп! Давай по порядку. И лучше с самого начала. Когда я пришла к старухе, что она сделала? Что случилось потом? Где мы?

— Кхм-мряю! — Руфус тяжело вздохнул, бросил тоскливый взгляд в окно и нехотя спрыгнул с подоконника.

Я проследила взглядом, когда он протрусил через комнату, запрыгнул на кровать и с комфортом устроился в ворохе постельного белья.

— Если уж говорить о том, что было сначала, ты — родилась ведьмой.

— Кха-кха, — закашлялась. — Прости, что? Как это? С чего вдруг? Ни с того, ни с сего, и вдруг сразу ведьмой?

— Ну, а с чего бы у потомственной ведьмы в тринадцатом колене младшей внучке тоже с даром не родиться? Гены!

— В каком смысле, потомственной? Ты на что намекаешь? — Так-то я прекрасно поняла, что сказал кот, но его слова в голове не укладывались. — Моя бабушка — ведьма? И мама тоже? И тетя Лена?

— Только Марьяна Егоровна и ты, дар через поколение по женской линии передается.

— Но почему именно я? Почему не Сонька с Милой, мои двоюродные сестры? Они по характеру вредные и задиристые — натуральные ведьмы. А я что плохого сделала? — возмутилась вселенской несправедливости.