Поверхность зеркала заклубилась туманом, после чего показала изможденное бородатое лицо уже немолодого мужчины. Одетый в мешковину, босой, он вместе с другими, такими же бедолагами брел по кругу и месил грязь, толкая перед собой тяжелый деревянный рычаг. Рядом тащились такие же исхудавшие и осунувшиеся мужчины разных возрастов. Силы в их руках было немеряно, раз толкали бревно диаметром в два обхвата. Только почему-то никто не возмущался рабским трудом, не роптал и не пытался что-либо изменить.
Агафья увидела, как тяжело ее близким приходится, и заплакала горько. Да и мне не по себе сделалось. Куда эти люди попали, что с ними так обращаются?
— Ты узнаешь кого-нибудь? — уточнила у женщины, а то ведь заклинание только на мужа делала, сыновей могло и не показать, если они в другом месте находились.
— А как же? Степан мой и Коленька с Кузьмой — вместе на чужбине из горькой чаши пьют. А с ними команда, с которой на торг уходили, — опознала остальных пленников Агафья и заплакала еще сильнее. — Их жены каждый день справляются, нет ли вестей. А мне и сказать нечего.
— Силу ведьмы призываю! На себя лишь уповаю. В помощь Морока беру, все невзгоды отведу. Зеркало пусть без прикрас мне покажет в сей же час, кто виноват в лихой беде, что пришла к этой семье. Покажи, как их спасти и напасти извести!
На этот раз поверхность зеркала заклубилась черным туманом, который с трудом развеялся, открывая перед нами девушку невероятной красоты. Черноволосую и черноглазую, с белым точеным личиком и алыми губами, приятными округлостями в нужных местах и тонкой талией.
— Аксинья это, сноха старшего сына, — сразу угадала девицу Агафья. — Неужели она мужа и сыновей погубила? Змеюка подколодная!
Я кивнула, понимая, что и без моего колдунства выводы лежали на поверхности, и продолжила смотреть, ведь зеркало не зря показывало, как девушка стоит у окна и провожает взглядом закатное солнце. Едва светило скрылось за горизонтом, а в горнице потемнело, следом вспыхнула лучина и загорелась восковая свеча. На миг в оконном стекле отразилась вовсе не молодая красавица, а страшная старуха с красными глазами, сморщенной обвислой кожей и длинными почерневшими когтями вместо изящных пальчиков.
— Любимая, ты где? Я тебя уже заждался? — раздался из глубины дома молодецкий мужской голос.
— Уже иду. Любимый, — ухмыльнувшись кривым ртом, усыпанным острыми черными зубами, милым голосочком ответила старуха, после чего задула свечу и направилась к мужу.
— Матушка Макошь, да за что же это моему Коленьке такое наказанье? — ахнула мать. — Где он эту ведьму только нашел?
Следом зеркало показало, как изящная ладья с расписным парусом идет по реке мимо вздымающихся в вышину гор. В чистом небе, на котором не видно ни облачка, кружит орел. Пейзажи вокруг открываются завораживающие: поросшие зеленью горы и холмы, чередующиеся с живописными долинами и цветущими лугами. Те, кто не занят был управлением лодки, головами устали вертеть, любуясь красотами. Ладья вынырнула из-за очередного поворота и подошла к месту, где река раздваивалась, обнимая двумя рукавами обширный остров, в глубине которого высилась черная скала, лишенная растительности. По левую сторону природного острова виднелось поселение, состоящее из нескольких десятков одноэтажных домов, утопающих в зелени, и небольшой пристани. Вода возле деревни виделась темной, застоявшейся, с островками ряски и камыша.
— Надо бы направо повернуть. Там течение бурное, чистое, вмиг остров обогнём. А слева, вероятно, старое русло было, которое обмельчало или пересохло. Не ровен час, на мель сядем, — предупредил Николая опытный капитан. — Или назад вернемся и попробуем пройти по протоке, мимо которой пару часов назад проплывали. Не нравится мне эта деревня, по округе о Босорах слава дурная ходит.
— Деревня, как деревня, какая тут может быть опасность? — удивился молодой купец, уверенный в собственных силах. — К тому же, на постоялом дворе ориентир как раз на Черную гору давали. Авось, Ильм не подведет и Переплут дорогу верную подскажет.
На следующей картинке мы увидели, как команда речной ладьи высаживается на деревянную пристань. Встречать пришлых собрались на берегу все местные жители. Вернее, жительницы, потому что мужчин среди них по пальцам перечесть. В стайке молодых девушек, хохочущих и с интересом поглядывающих на чужаков, Николай заприметил удивительную красавицу. Влюбился с первого взгляда, глаз не сумел отвести. Аксинья дочкой деревенского старосты оказалась. Девица так пришлась по нраву молодому купцу, что он в тот же день посватался. Свадьбу через три дня справили, богатыми дарами и товарами ладью загрузили, договорились о сотрудничестве, чтобы через Босоры из других деревень продукцию закупать, и отправились обратно.