На мгновение стало чуточку легче. Я воспользовалась моментом и свободной рукой схватилась за ладанку, которую еще в детстве подарила бабуля и велела никогда не снимать. Металл накалился в ладони, да так горячо, что я не выдержала нестерпимого жара и разомкнула пальцы. Овальный медальон весь потемнел, пошел трещинами. Цепочка, вообще, опала на кожу черной пылью. Но ладно, цепочка, сама старуха внезапно начала усыхать прямо на глазах, при этом распространяя волны необъяснимой мощной силы. Кожа у бабки сделалась пергаментной, способной рассыпаться от малейшего дуновения ветерка. А у нас, на секундочку, целый торнадо намечался вместе со мной в эпицентре. Не знаю, как не свихнулась в этот момент. Я была уже на грани, ведь подобного просто не могло быть!

Отчаянный кошачий визг, толчок в спину и впившиеся через футболку когти мгновенно отрезвили болью, пронзившей до печенок. Вот, зараза блохастая! Котяра вцепился в меня с таким отчаянием, что его теперь только с мясом отдерешь. Моим мясом, между прочим!

А передо мной все интенсивнее раскручивался воздушный водоворот. Я чувствовала вибрацию, затрагивающую каждую клеточку. Чувствовала, как меня стремительно затягивает внутрь темной воронки, и что нет сил этому сопротивляться. От старухи остались только черно-белые пергаментные частички и обрубок костлявой руки, вцепившейся в мою ладонь хваткой мертвеца.

Я закричала от страха, не желая проваливаться в безликую необъятную бездну, раздавшуюся вширь в тот самый момент, когда подлая старуха испустила дух. Меня закружило так, что я потерялась и не понимала, где верх, а где низ. Затем мою бедную тушку затрясло, как стиралку в режиме отжима, и расплющило центробежной силой об невидимую поверхность. Хуже пришлось только коту, истошные вопли которого переросли в протяжный вой. К счастью или нет, но мой организм не выдержал подобной перегрузки и благополучно отключился. Последней мыслью пришло осознание, что погубила меня моя же доброта. Если бы я не откликнулась на зов незнакомой старухи, то ничего бы этого не случилось. Вот и помогай людям после этого.

Просыпалась я медленно, постепенно выныривая из тягучего сна, в котором привиделся жуткий кошмар. Чуткий слух уловил разноголосые трели птиц, доносящиеся откуда-то с улицы. Дышалось легко и свободно, лежала я на чем-то мягком и теплом. Только нос щекотало прикосновение чего-то воздушного, невесомого, как будто перышко из подушки выбилось. Я пошевелила носом, рассчитывая, что приставучее перышко слетит, но оно еще больше забилось в ноздри при первом же вдохе. Тут уже засвербело сильнее, так что я не выдержала и громко чихнула. Одновременно с этим я распахнула глаза, с изумлением наблюдая, как вокруг снежным облаком опадает ворох перьев.

— Что за?.. — приподнявшись в кровати, я остолбенела. — Мамочки, где это я?

Взгляд выхватил убогое жилище с плесневелыми деревянными стенами, кривым столом и одиноким колченогим табуретом, узким оконцем с мутными стеклами и деревянным почерневшим полом, доски в котором, того и гляди проломятся, если на них ненароком наступишь.

Мне разом вспомнились недавние злоключения, подлая старуха и ее последние слова.

Это ведь не происходит на самом деле? Я же сплю?

Я зажмурилась и с силой ущипнула себя за руку. Больно! И бесполезно. Открыв глаза, уныло констатировала, что обстановка вокруг ничуть не изменилась.

Значит, это не сон? А что тогда? Где я оказалась? — Спину захолодило липким предчувствием грядущих проблем.

Подскочив с постели, опрометью бросилась к выходу, выскочила во дворик и вместо городских улочек тихого центра увидела дремучий лес. Густые кроны дубов и елей переплетались где-то над головой и мерно покачивались, обдавая легким ветерком. На разные голоса пели птички, стрекотали кузнечики и жужжали мелкие насекомые. Но это лишь приятные слуху звуки леса на фоне ошеломительной тишины, которая бывает вдалеке от города. Ни тебе гуда машин, ни пропитанного грязными парами воздуха — первозданная природа в чистом виде и величественное спокойствие.

Я попятилась, возвращаясь в дом, служивший единственным связующим звеном с родным миром.

— Пожалуйста, пусть это будет сон! Пожалуйста! — зашептала, испытывая невероятный страх, потому что не училась выживать в лесу, в одиночестве.

Но я не спала, и, сколько бы ни щипала себя за руку, не просыпалась. В голове мелькали предположения о параллельном мире, альтернативной реальности, но я была так далека от всего этого, что даже мысленно развивать подобные темы опасалась. В основном, из-за рассудка! А вдруг это особенный вид бешенства проявился? Бабкин кот заразил, когда поцарапал.

Я подошла к постели, состоящей из вороха перьев, выбившихся из подушек и матраса. Села, ощущая, как под моим весом пружинит панцирная сетка. Кровать, похоже, та самая, на которой бабка лежала. Вещи вроде все остались со мной, как и рюкзачок, с которым ходила на работу.