— Явилась, значит, ведьма проклятущая! — в упор не замечая Кошмарова, Жданиха накинулась на меня с обвинениями. — А ну, немедленно возвращай назад все, как было!

— А что было? — недоумевая, в чем причина претензий, поинтересовалась я.

— Выбирай выражения, неуважаемая! — рыкнул Кошмар Капитонович, но на него обратили внимания не больше, чем на собаку, мешающуюся под ногами.

— А то, что я понятия не имела, где этот трухлявый пенек бродит! Жила себе счастливо, горя не знала. Почему я должна по лесу ошиваться, когда он Борьку на выпас ведет? А в кабак мне зачем? Публику тамошнюю тешить? Я ведь на этот мухомор даже поругаться не могу. Люди уже смеются.

— Так, а кто кого заставляет, не поняла? Занимались бы домашними делами, детишками, так и некогда было бы без дела шляться. Да и ругаться нельзя плохими словами — это любой скажет. Правда, Корней Капитонович?

— Да, чтобы ты понимала, ведьма… гав-гав гав! — истерично залаяла бабища.

Некромант шарахнулся от нее, как от прокаженной. А я в это время юркнула в калитку и захлопнула ее перед носом у любопытных. Мои маленькие помощники успели заскочить вместе со мной.

— Анна, впусти! — прильнув к ограде, потребовал Кошмар Капитонович.

— Как-нибудь потом, в следующий раз. А сейчас мне требуется тишина и спокойствие, чтобы приготовить отворотное. Но рядом с вами ни того, ни другого не ожидается.

— Анна, я же и сам войду, если понадобится, — пригрозил некромант, полыхнув ядовитой зеленью в черных глазах.

— Вы уж потерпите, погуляйте по лесу, подышите свежим воздухом. Не вынуждайте с места насиженного срываться, — вежливо попросила я и зашла в дом.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и шумно выдохнула.

— Ну, как так-то, а? За что это наказание на мою голову свалилось?

— Хозяйка, может, уйдем в лес? — предложил Руфус. — Пусть этот бешеный помучается? Глядишь, и окочурится, нам на радость.

— Что ты такое говоришь? Вспомни, кто первым нас нашел! Пяти минут не пройдет, как примчится и всякую дрянь за забором начнет раскидывать.

— А мы от него спрячемся. Селиван поможет наверняка. Ему же некроманта и скормим. Он хоть и костлявый, но для лесного духа съедобный.

— Издеваешься, да? — Отлипнув от двери, направилась за книгой.

Устроилась за столом основательно и попросила ее подсказать, как отворот господину Кошмарову сделать. Ага, а в ответ — тишина.

— Неужели никак? — я ужаснулась. — Почему он, вообще, сработал? Руфус, в чем дело? Книга сломалась? — похолодела от нехорошего предчувствия.

— Не слышал, чтобы магические книги ломались, — рыжий запрыгнул на лавку и уткнулся мордой в твердый переплет. — Магия на месте, не должна. Может, вопрос неправильно сформулировала?

— Да, как его еще формулировать? Отворот, он и есть отворот! Книга, покажи рецепты отворотов! — попросила я.

М-да, странички зашелестели, открывая нужные заклинания с описанием действий.

— Та-ак, что тут? Дабы изгнать страсть из мужского сердца и навсегда отвернуть от объекта влечения, необходимо ночью в полнолуние пробежаться голышом по росе перед домом возлюбленного… — я зависла, на миг представляя себе это жуткое зрелище. — Кхм, этот способ не подходит. Что там вторым пунктом идет? Ага, найти собачьи экскременты на улице и тайком произнести над ними заклинание. Эмм, возьму на заметку, конечно. Но у меня и так репутация подмоченная, если я еще с собачьими какашками на улице разговаривать начну, это прямо повысит авторитет ведьмы в народе. Что там за третий вариант? Насыпать заговоренную соль у порога — вроде бы нормальное начало, а часть соли незаметно подложить в карман объекту отворота. Незаметно?

Тоненько взвыв, я закрыла лицо руками, каким-то шестым чувством понимая — не сработает!

— Я подсыплю, если нужно, — вызвалась помочь Шуша. — А вы отвлечете Корнея Капитоновича.

— Ладно, возьмем на заметку, — я вновь вернулась к книге. — Какие еще способы? Вот, вроде неплохое начало. Возьмите новую булавку и прикрепите к объекту, проговаривая заклинание. И этого он тоже не должен заметить?

— Готов обеспечить размещение булавки! — Руфус взметнулся по комнате, затем запрыгнул ко мне на колени, протянул лапку, в которой блеснула портняжная булавка с острым кончиком. — Мряком клянусь, он ее даже не почувствует.