— И с кем! Это же этот… оборотень!

— Она явно решила устроить шоу!

— Интересно, он ее не съест случайно во время танца?

Смешки и злобные комментарии сыпались со всех сторон, но я игнорировала их. Мое внимание было приковано к одной точке в центре зала. К Луциану.

Он стоял там, в окружении своих дружков и Селестины, которая висела у него на руке, словно липкая водоросль. Селестина была одета в нежно-голубое платье, которое идеально сочеталось с ее платиновыми волосами и делало ее похожей на фарфоровую куклу. Луциан был безупречен, как всегда — в строгом черном фраке, с идеально уложенными волосами и той самой надменной улыбкой на губах.

Но, увидев меня с Рагнаром, он замер. Его улыбка исчезла, а бирюзовые глаза широко раскрылись от шока и… ревности. Да, это была она, чистая, незамутненная ревность, которая буквально сочилась из него, как яд.

«Получи, принц», — мысленно усмехнулась я. — «Это тебе за все. За пари. За червяка. За разбитое сердце.»

Рагнар крепко сжал мою руку.

— Кажется, мы привлекли всеобщее внимание, — прошептал он, и в его голосе прозвучали нотки веселья.

— Это только начало, Рагнар, — ответила я, не отрывая взгляда от Луциана.

Мы направились к центру зала, словно два хищника, вышедшие на охоту. Я чувствовала себя царицей бала. Мое платье переливалось от алого к золотому, затем к глубокому фиолетовому, отражая мои эмоции. Луциан не мог оторвать от нас глаз. Его лицо наливалось краской, а губы были сжаты в тонкую ниточку. Селестина что-то шептала ему на ухо, но он ее не слышал. Он видел только нас.

— Дрейвентор выглядит так, словно готов убить, — тихо рассмеялся Рагнар. — Мне это нравится.

— А мне нравится, что он страдает, — призналась я, удивившись собственной жестокости.

Музыка заиграла, и пары начали кружиться в вальсе. Мелодия была нежной, романтичной, но в ней слышались и тревожные нотки — словно предвещая грядущую бурю. Рагнар протянул мне руку.

— Позволь пригласить тебя на танец, Анабель.

— С удовольствием, Рагнар, — ответила я, чувствуя прилив энергии.

Мы начали танцевать. Рагнар вел меня уверенно и грациозно, его движения были плавными, сильными, полными дикой энергии. Я чувствовала себя с ним легко и свободно, словно летела в воздухе. Мое платье переливалось всеми цветами, словно живой огонь. Мы двигались так синхронно, что казалось, читаем мысли друг друга.

— Ты прекрасно танцуешь, — прошептал он, прижимая меня ближе к себе.

— Ты тоже, — ответила я, наслаждаясь ощущением его сильных рук.

Танец с Рагнаром кардинально отличался от всех танцев с другими партнерами. В нем была страсть, дикость, что-то первобытное и захватывающее. Он не следовал строгим правилам бального этикета — он танцевал так, как чувствовал, и это было невероятно.

Я посмотрела на Луциана. Он стоял у стены, его глаза были прикованы к нам. Он не танцевал. Он просто смотрел. И в его взгляде читалась такая мука, такая ярость, что мне стало даже немного жаль его. Но только немного.

Селестина пыталась привлечь его внимание, кокетливо поправляя локон или касаясь его руки, но Луциан был словно заворожен. Его взгляд не отрывался от нас ни на секунду.

— Кажется, Луциан тебя ревнует, — прошептал Рагнар, слегка усмехаясь.

— Понятия не имею, — соврала я. — Мне плевать.

Конечно, мне было не плевать. Каждый взгляд Луциана был как маленькая победа. Каждая гримаса боли на его лице — как бальзам на мою израненную душу. Я хотела, чтобы он страдал. Хотела, чтобы он почувствовал хотя бы долю той боли, которую причинил мне.

Мы танцевали долго, не обращая внимания на окружающих. Рагнар рассказывал мне смешные истории о своей стае, шептал комплименты, а я смеялась, чувствуя себя самой счастливой ведьмой на свете. В его обществе я забывала о своих комплексах, о злых языках, обо всем, что отравляло мне жизнь в Академии.

— Знаешь, — сказал он, кружа меня в очередном па, — ты совсем не такая, как другие ведьмы. В тебе есть что-то… дикое. Настоящее.

— А ты не такой, как другие оборотни, — ответила я. — В тебе есть благородство.

Мы улыбнулись друг другу, и на мгновение показалось, что между нами действительно что-то есть. Не просто взаимная выгода и желание разозлить Луциана, а что-то более глубокое.

Но это мгновение длилось недолго.

И тут Луциан не выдержал. Он резко шагнул вперед, направляясь прямо к нам. Его лицо было искажено от гнева, а в бирюзовых глазах полыхал холодный огонь.