— Не одна, — поправил Баат. Его взгляд снова стал пронзительным. — С «Сердцем». И с той силой, что внутри тебя. Твоя задача — не дать инженерам подключиться. Любой ценой. — Он положил свою грубую, покрытую шрамами ладонь мне на плечо. Его прикосновение было твёрдым, почти отеческим. — Ты не ребёнок, Зина. И не случайная гостья. Ты — истинная. Наша сердцевина. Наша воля. Прояви её.

Его слова не оставляли места для сомнений. Это был не совет, а приказ. Приказ от того, кто видел больше битв и потерь, чем я могла себе представить.

Мы выдвинулись с рассветом. Дорогу до Пустошей проделали молча. Баат шёл впереди, его крылья были плотно прижаты к спине, а взгляд сканировал местность с убийственной эффективностью. Ни одной шутки, ни одного глупого комментария. Только чистая, безжалостная профессиональность.

У входа в пещеру мы разделились.

— Ждите моего сигнала, — сказал Баат, его голос был низким и негромким, но он нёсся по пустошам с невероятной силой.

Он встретился взглядом с Валдисом, и между ними пробежала та самая, древняя искра понимания — бывших врагов, ставших братьями по оружию. Затем дракон развернулся и скрылся в южной галерее, двигаясь с грацией и скоростью большой кошки.

Валдис посмотрел на меня.

— Доверься ему. И себе. — рыцарь сжал рукоять меча. — Я прикрою север.

Он нежно поцеловал меня, едва коснувшись моих губ, и ушёл, оставив одну у входа в пещеру с «Сердцем».

Я стояла, слушая, как ветер гуляет по выжженной земле, и чувствовала, как страх медленно отступает, сменяясь холодной, железной решимостью. Баат был прав. Я не ребёнок. И пришло время доказать это.

Я вошла в пещеру. «Сердце» парило на своём месте, его пульсация была спокойной и ровной. Оно почувствовало моё присутствие и отозвалось лёгким усилением свечения.

Аккуратно сев напротив, скрестила ноги и закрыла глаза. Я не пыталась кричать, не пробовала создать импульс. Я просто… соединилась.

Отдалась этой связи полностью. Я почувствовала не только «Сердце», но и Валдиса — холодную, сфокусированную ярость, затаившуюся в северной галерее. И Баата — тихую, смертоносную готовность на юге.

В этот момент мы были одним целым. И я знала, что мои мужчины так же чувствуют меня.

И когда снаружи донёсся первый гул и крики команд, была полностью готова.

Я открыла глаза. Метки на моих запястьях горели не ярким, а ровным, стабильным светом. Сила внутри меня была не бушующим огнём, а отточенным клинком.

Первый инженер в сером комбинезоне появился в проходе. Он нёс ящик с оборудованием, его глаза при виде «Сердца» вспыхнули азартом учёного, нашедшего уникальный образец.

Мужчина даже не увидел меня. Он просто замер на месте, его глаза остекленели, а затем мягко опустился на пол, погрузившись в глубокий, безмятежный сон. Без единого звука. Без вспышки света.

Тактика Баата. Тишина и эффективность, только в моём, более логичном прочтении.

Следующие двое попытались было отреагировать, но их винтовки рассыпались в пыль, прежде чем они успели поднять их. Они уставились на остатки оружия с недоумением, а затем последовали за своим товарищем в царство снов.

Я не двигалась с места. Я была центром, ядром. Даже на расстоянии чувствовала, как на севере Валдис сдерживал натиск солдат. Слышала с юга короткие, хриплые крики и звуки, похожие на ломающийся металл — Баат работал быстро и тихо.

Противников не нужно было убивать, а лишь остановить. Я отправила это послание в мыслях своим спутникам. Мне не хотелось, чтобы на их руках была кровь.

Внезапно я почувствовала новое присутствие — холодное, чужеродное, наполненное безжалостной решимостью. Оно приближалось с запада, по главному тоннелю.

Человек с фотографии, которую я видела в досье. Главный инженер. Мужчина шёл один, неся в руках не оружие, а странный, мерцающий жезл.

Он вошёл в пещеру, и его глаза сразу же нашли «Сердце». На его лице не было ни страха, ни удивления — только холодный, голодный интерес. А затем он увидел меня, но его взгляд не изменился.

— Отойди, девочка, — сказал он, и его голос был безэмоциональным, словно у киборга. — Ты мешаешь прогрессу.

Я поднялась на ноги. Метки на моих запястьях загорелись ярче.

— Это не прогресс, — сказала я, и мой голос прозвучал эхом в пещере, обретая силу, которой у меня не было прежде. — Это разрушение.

Инженер усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Разрушение — необходимое условие для создания. — он поднял жезл и взглянул на меня, словно на назойливое насекомое. — А теперь… прощай.

Мужчина направил жезл на меня, и из его наконечника вырвался тонкий, фиолетовый луч, который не был похож на энергию. Он был похож на… пустоту. На отсутствие чего бы то ни было.

И я поняла. Это было оружие, созданное не для убийства тела, а для разрыва душ. Для уничтожения магии.

Но я не отпрянула, а приняла его.