Снизу донёсся сдавленный кашель Искрика. Баат нахмурился, его слух, острый как у хищника, уловил нотку беспокойства в этом звуке. Он развернулся, и за доли секунды его лицо снова преобразилось. Напряжённая мудрость уступила место знакомой озабоченной гримасе.

— Опять этот малыш наглотался ночного воздуха, — проворчал он себе под нос, уже направляясь к лестнице. — Надо проверить.

Крылатый спускался, и с каждым шагом маска шутника и ворчуна возвращалась на место, скрывая древнего дракона, мудреца и стратега. Но теперь те, кому он доверял, знали, что скрывается за ней. И для Баата этого было достаточно. В его мире, полном опасностей и интриг, иметь даже двух таких людей — уже было неслыханной роскошью.

И ради защиты этого нового, хрупкого счастья дракон был готов снова стать тем, кем должен был быть — и шутом, и воином, и мудрецом. Всем сразу. Потому что это и была его истинная суть.