Внутри было не то, что я ожидала. Не груды золота, а… артефакты. Древнее оружие, доспехи, свитки.

— Здесь, — Валдис подошёл к стене, где висел старый, потрёпанный щит с гербом его ордена. Он снял его и нажал на несколько камней в стене. Секция стены бесшумно отъехала, открывая тёмный проход.

— Пошли, — сказал он.

Мы вошли в туннель. Он был узким и сырым, но вёл наверх. Через несколько минут мы выбрались на поверхность — в маленьком, заброшенном саду за пределами цитадели.

— Свободны! — выдохнул Баат, вдыхая свежий воздух. — Что теперь?

— Теперь, — сказал Валдис, глядя в сторону Разлома Тёмных Звёзд, — мы заканчиваем это. Без разрешения. Без поддержки.

Я взглянула на свои руки. На метки, которые светились в такт далёкому «Сердцу».

Только мы. Но нас было достаточно.

Мы укрылись в полуразрушенной сторожке на окраине города, куда Валдис, по его словам, «в случае крайней необходимости» когда-то складывал припасы. Воздух внутри пах пылью, старым деревом и… да, в углу действительно стоял скромный, но надёжный запас вяленого мяса и воды.

— Фух, — Баат рухнул на груду мешков, подняв облако пыли. — Вот это день! И драка, и побег, и предательство старых пердунов!

Я прислонилась к притолоке, чувствуя, как дрожь от адреналина постепенно сменяется глубокой усталостью. Валдис молча проверял содержимое походного мешка, его профиль в свете заходящего солнца, пробивавшегося сквозь щели в ставнях, был резким и напряжённым.

— Совет не предатели, — тихо, без упрёка сказал он. — Они просто слепы. И напуганы.

— А мы — зрячие и бесстрашные! — парировал Баат, но без обычного огонька. Он смотрел на Валдиса, а потом на меня. Его взгляд задержался на мне, стал пристальным, почти… изучающим. — А наша истинная… наша истинная сегодня была просто великолепна. — Его голос приобрёл низкие, бархатные нотки. — Замки взламывает, киборгов отключает… Я бы сказал, это возбуждает.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Валдис прекратил свои занятия и тоже посмотрел на меня. В его обычно холодных глазах заплясали тёплые искорки.

— Согласен, — произнёс он, и его голос прозвучал на октаву ниже. — Смелость… и сила… всё это так привлекательно в тебе, Зина.

Воздух в сторожке вдруг стал густым и тяжёлым, наполнившись невысказанным напряжением. Все события дня — опасность, ярость, предательство, побег — сплелись в один тугой клубок, который искал выхода. И этим выходом стала внезапно вспыхнувшая между нами плотская, животная потребность.

Баат поднялся с мешков и подошёл ко мне. Его движения были плавными, хищными. Он не летел, не метался — просто приближался, словно настоящий дракон, выслеживающий добычу.

— Я больше не хочу себя сдерживать, — прошептал он, горячее дыхание обожгло мою шею. Его руки легли мне на бёдра, грубые и властные.

Я не отстранилась. Напротив, моё тело само потянулось к нему, к его жару, к его силе.

Валдис встал с другой стороны. Прикосновение рыцаря было иным — холодным, как сталь, но не менее требовательным. Его пальцы вцепились в мои волосы, откинув голову назад.

— Сегодня ты принадлежишь нам, — выдохнул он мне в губы. — Вся. Без остатка.

Их рты нашли мою кожу — Баат прильнул к шее, его поцелуи были жгучими, почти болезненными, оставляющими метки, словно символ принадлежности. Валдис целовал мои плечи, его губы были твёрдыми и настойчивыми.

Мужчины сняли с меня платье — не с нежностью, а с нетерпением, с треском рванув тонкую ткань. Руки Валдиса скользнули по моей спине, а ладони Баата сжали грудь, заставляя меня выгнуться от внезапного, острого удовольствия. По телу пробежала россыпь мурашек, и соски тут же затвердили от напора пальцев дракона, сжимающего и оттягивающего чувствительные вишенки.

— На пол, — приказал Валдис, и его голос не терпел возражений.

Они опустили меня на грубый деревянный пол, застеленный плащом рыцаря. Баат оказался сверху, его мощные бёдра раздвинули мои ноги. Его глаза, горящие золотым огнём, были прикованы к моему лицу.

— Смотри на меня, — прошипел он. — Я хочу видеть, как ты таешь.

Дракон вошёл в меня резко, без предупреждения, заполнив собой всё пространство. Я вскрикнула — не от боли, а от шока, от интенсивности ощущений. Его движения были яростными, первобытными, словно он пытался стереть границу между нами, впитать меня в себя.

Валдис в это время опустился на колени у моей головы. Его пальцы нырнули в мои волосы.

— Открой рот, — скомандовал рыцарь, и я послушалась, чувствуя, как теряю над собой контроль.

Он вошёл в него, и его ритм был иным — не таким неистовым, как у Баата, но более глубоким, размеренным, забирающим последние остатки моих мыслей.