Отшвыриваю нож. Он со звонким стуком падает на пол. Мне надоели эти игры.

– Послушай меня внимательно, девочка, – я вдавливаю обе ее руки в кровать, – Я не убью тебя.

Из горла вырывается рычание.

- Нет. Не убью.

Дракон внутри беснуется. Его разрывает от противоречивых желаний: наказать за дерзость и защитить от собственного гнева. Не обращаю внимания. Сейчас не до инстинктов. Я должен говорить спокойно, но так, чтобы до светозарки наконец-то дошло, в каком положении она оказалась.

– Наоборот, - продолжаю я ровным голосом. - Ты останешься жива. Но я приведу на площадь всех, кто сегодня был с тобой. Всех, о ком ты так печешься. И лично у тебя на глазах буду убивать одного за другим. Заставлю слушать их стенания и крики. Ты будешь видеть их страдания. Чувствовать их боль.

Девушка пытается вырваться, но еще крепче удерживаю ее, продолжая:

– А напоследок приведу твою подружку. Ее кончина станет самой страшной и мучительной. Она будет умолять, чтобы я сжалился и подарил ей смерть. Но вместо этого ее будут ждать лишь новые пытки. И все это будет по твоей вине.

Припечатываю последнюю фразу, любуясь произведенным эффектом. Вот теперь в глазах светозарки настоящая паника. Она больше не пытается торговаться и шантажировать.

– Ты… ты ведь не такой. Ты не сделаешь, – по ее дрожащему голосу слышу, что она сама себе не верит.

– Так что благодари небеса, что я сохранил жизнь им и твоей подружке, - выпускаю хрупкие запястья из захвата и встаю с кровати. - И, если хочешь, чтобы они и дальше продолжали жить – займись проклятыми жуками. Иначе, клянусь владыкой, я исполню свою угрозу.

– Чудовище, – выдыхает она. – Ты мерзкое чудовище!

Не собираюсь опускаться до оскорблений и удостаивать ее ответа. Молча выхожу в коридор.

Да, может и чудовище. Но у меня есть ответственность перед поданными, и я не стану рисковать их судьбами ради капризов чужестранки.

Дракон недовольно рычит. Считает, что я перегнул палку.

«А что мне оставалось? Пойти у нее на поводу? Всего раз проявил милосердие, а эта пигалица уже полагает, что может мной командовать».

Ярость вновь клокочет в груди. Каждый раз я обжигаюсь на одном и том же. Проклятый город будто нарочно выдавливает остатки человечности. Продолжает внушать, что в Невьграде нет места для мягкости и сострадания.

Дойдя до кабинета, немного успокаиваюсь. В какой-то мере я могу понять светозарку. Она точно так же печется о своих людях, как и я о своих. Разница лишь в том, что ее «свои» – эта пара сотен пленных, а мои – вся столица.

В кабинете я еще раз достаю бумаги с отчетами о жуках. На карте крестиками отмечены десятки колонн, которые могут обрушиться в любой момент. Все исследования невьградских ученых дают лишь временную отсрочку. Жуки возвращаются вновь и с каждым разом их популяция растет.

В глубине души я не верю, что девчонка может помочь. Возможно, она наврала. А даже если и нет, то глупо надеяться, что какая-то чужестранка окажется умнее местных исследователей. Но мне отчаянно хочется цепляться за этот шанс. Да что там цепляться – я за любую возможность готов в глотку вгрызаться, лишь бы спасти город.

Секретарь сообщает, что ко мне пришел Велезар. Что ж, после сегодняшнего инцидента я ждал этого визита. Прекрасно знаю, что жрец скажет: я лишил Чернобога обещанной жертвы, владыка будет недоволен.

– Ты заступился за девку, – произносит Верховный жрец. Вот так сразу, без «Доброй ночи» и прочих расшаркиваний. – Что, своих мало? Из-за светозарской потаскухи пошел против воли нашего владыки?

От его слов на душе становится тошно. Полагает, что я спас пленницу ради сексуальных утех? Вот какого он мнения обо мне?

– Она ученая. И если может помочь городу…

– Помочь? Она? – перебивает Велезар. – Правитель, слышишь ли ты себя? Как дикарка, не знающая ни наших традиций, ни нашего мира, может помочь? Если ты хотел помощи, то ее кровь – вот что действительно помогло бы! Отчего ты пожалел чужестранку, но не жалеешь подданных?

Стискиваю челюсть.

Жрец это замечает и смягчает тон: