Старый разрушенный корпус следовало осмотреть в первый же день. Но творившийся тут хаос затянул нас с головой: перекраивание учебного расписания, пересмотр охранных контуров, преподаватели, не понимающие, кого, как и чему они теперь должны учить...

Прежний ректор, узнав о своей отставке, не стал облегчать жизнь преемнику и напоследок заклинанием тотальной чистки уничтожил все документы в своём кабинете и часть архива. Так что теперь многое приходилось выстраивать почти с нуля.

Поэтому лишь на третий день мы наконец добрались до старого корпуса.

Утро выдалось сырым и холодным. Низкое серое небо цеплялось за шпили башен и верхушки деревьев.

Высокий забор, опоясывавший развалины и постронный сразу после трагедии, до сих пор выглядел надёжно: толстые железные прутья, каменные столбы, старые печати на стыках. Но стоило мне подойти ближе, как стало ясно, что неприступность этого места — лишь иллюзия.

Я остановился, присел у старого столба, к которому крепилась часть охранного плетения, и провёл пальцами в воздухе, считывая остаточный след.

— Контур взломан, — негромко сказал я. — Очень аккуратная и тонкая работа.

Карнел выругался вполголоса.

В тумане старый корпус поднимался обломками стен, местами всё ещё достававших до второго, а то и третьего этажа. Здание и правда напоминало памятник старой катастрофе — одновременно самой тёмной и самой доблестной странице в истории Королевской Академии, когда ценой жизни многих преподавателей и адептов разлом смогли запечатать.

Этот полуразрушенный корпус находился в отдалении от остальных. За ним начиналась узкая тропа к кладбищу. Обычно в этой части территории Академии бывали только некроманты.

Сначала мы обошли корпус по периметру. Я проверил защитные барьеры: старые запирающие и сигнальные плетения были так же аккуратно и профессионально разомкнуты ещё в трёх местах. Видимость защиты поддерживалась мастерски, но по факту отсутствовала.

У полуобвалившегося спуска в подвал я остановился.

На влажной пыли отпечатался край женского сапожка. Затем след размазался, будто кто-то резко повернулся, теряя равновесие.

— Совсем недавно здесь были люди, — сказал я, не оборачиваясь.

Карнел подошёл ближе.

— С таким бардаком, как ту, я уже ничему не удивлюсь. Ведьмы, некроманты... Да тут половина Академии могла собираться, чтобы проводить запрещённые ритуалы.

Он прикрыл глаза, считая фон, и недовольно поморщился.

— Да, я тоже их чувствую. Как минимум двое.

— Да. Только двое, — подтвердил я. — Одна женщина шла, не скрываясь. А вот второй след очень старательно подчистили. Ни одной зацепки.

— Думаешь, влюблённая парочка? Например, старшекурсник и первогодка?

Я не ответил и первым начал спускаться вниз по влажным, скользким ступеням.

В подвале было сыро. Своды потемнели от времени, пахло старой пылью, отсыревшей от попавшего сюда дождя. Под подошвами тонко хрустела каменная крошка.

У самого входа кто-то прошёл слишком близко к стене, и на ржавой скобе зацепилась тонкая нитка светло-розового цвета.

Чуть дальше каблук сорвался вбок, процарапав на пыли полукруг, а рядом отпечатались смазанные следы второй пары обуви. Но этот кто-то очень не хотел быть обнаруженным.

Я шёл медленно, не пропуская ни одной мелочи, и картина с каждым шагом собиралась всё плотнее, всё страшнее.

У дальней стены, возле старой арки, которую после прорыва начали закладывать, но так и не довели дело до конца, на каменной крошке лежал бантик.

Сорванный с чьего-то платья кусочек дорогой светло-розовой ткани с кружевным краем и ручной вышивкой по ленте был абсолютно чистым и не успел намокнуть, а значит, его обронили совсем недавно — уже после вчерашнего дождя.

Я присел рядом.

В углублении каменных плит замёрзла скопившаяся вода. Лёд расходился от этого места острыми лучами. И только в самом центре этой странной морозной воронки скопились крупные капли талой воды — магия уже начала рассеиваться.

Карнел глухо выругался сквозь зубы.

Я медленно выпрямился и провёл ладонью вдоль каменной кладки. На серой поверхности проступала тонкая белёсая изморозь там, где при такой погоде её не могло быть.

Рядом виднелись неглубокие борозды — кто хоть раз видел такое, ни с чем не спутает. Эти рваные отметины оставляли когти ледяных тварей, когда те цеплялись за камень, выбираясь наружу из разлома.

— Они были здесь, — сказал я тихо. — Совсем недавно.

— У нас новый разлом? — так же тихо спросил Карнел.

Я покачал головой.