— Не покажу! — пискнула я, вжимаясь спиной в кафель, чуть не плача и отчаянно натягивая махровое полотенце пониже, чтобы хоть как-то прикрыться.

Торжествующая улыбка Эйдена медленно сползла с его лица, уступая место сосредоточенности. Он окинул взглядом мою съежившуюся фигурку, побелевшие костяшки пальцев, намертво вцепившихся в махровую ткань, и встретил мой панический взор.

Затем хищно уставился куда-то в область моих коленок и улыбнулся еще шире, хотя мне казалось, что шире уже некуда.

Я скосила туда глаза, и градус моего отчаяния тоже заметно подскочил, хотя, до этого казалось, что он уже достиг предела. Я увидела, что маленький дракончик, уже полностью развернувшись, свесил хвост до самой коленки.

А-а-а!

— Хорошо, можешь не показывать, — хмыкнул он, и в его голосе прозвучало откровенное собственническое удовольствие.

Эйден окинул меня долгим, потемневшим взглядом. Затем сделал шаг ко мне и, ласково обхватив за плечи, нежно поднял с пола. — Не сиди на холодном полу, — в его голосе было столько заботы, что мне захотелось немедленно сбежать. — Выйди, пожалуйста, я же не успела одеться! — умоляюще пискнула я.

— Экономка миссис Брэдли прислала нам завтрак. Там все еще горячее. Так что спускайся поскорее, нам пора в Академию, — невозмутимо отозвался он. — И да, она прислала тебе какую-то одежду. Сказала, что собрала самое необходимое на первое время. Потом посмотришь.

Он еще раз откровенно съел меня взглядом и... — Жду тебя на кухне, — Эйден наконец развернулся к выходу. Он аккуратно — насколько это было возможно со сломанным замком — прикрыл за собой дверь. Я шумно выдохнула, прижав ладонь к горящим щекам.

Выскользнув из ванной, я метнулась в свою комнатку и застыла на пороге. На моём узком диванчике лежал огромный кофр для верхней одежды, а рядом с вчерашним саквояжем стояли ещё два здоровенных чемодана.

Я с подозрением подошла к кофру и расстегнула магический замок. Внутри обнаружился тонкий изящный плащ из дорогой шерсти. За ним — элегантное осеннее пальто. Дальше — зимнее пальто с пушистым меховым воротником. И, наконец, тяжелая, роскошная зимняя шуба.

Я посмотрела на это богатство, перевела взгляд на чемоданы, и у меня дёрнулся глаз.

Это что вообще такое? И зачем мне столько барахла?! Я привыкла обходиться двумя платьями и при этом считала себя вполне обеспеченной девушкой. В чемоданы я даже заглядывать не стала — масштаб предусмотрительности экономки откровенно повергал в ужас.

Я быстренько натянула выданную вчера форму Академии — тёмно-синюю длинную юбку и форменную блузку с жилетом, — поправила волосы и, собрав остатки самообладания, спустилась вниз.

Я была насторожена, собрана и готова к обороне.

Эйден уже ждал меня на кухне. Он сидел за столом, на котором были разложены еще горячий хлеб, запеченное мясо, горшочки с утиным паштетом, яйца, сыр и румяные мясные блинчики.

Дракон задумчиво пил кофе. Заметив, как я застыла в дверях, он чуть прищурился.

— У меня такое чувство, что ты в любую минуту готова отсюда удрать. Что случилось? — спокойно спросил он, отставляя чашку.

— Ничего не случилось, — чопорно и холодно отозвалась я, проходя к столешнице. — Всё в порядке, лорд Риарден.

Я отвернулась, схватила чайник и принялась нервно заваривать себе чай. Сладкого горячего чаю после пережитого этой ночью хотелось неимоверно.

Когда я уселась за стол, Эйден поднялся, взял с доски огромный, толщиной в два пальца, ломоть запечённого мяса, положил его на кусок свежего, кажется, еще теплого хлеба, торжественно увенчал этот кулинарный шедевр маленькой веточкой зелени и пододвинул тарелку ко мне.

— Ешь, — велел он, глядя на меня с таким непробиваемым довольством, что спорить я не решилась. И, словно прочитав мои мысли, добавил уже мягче: — Тебе нужно есть, Вивьена. После вчерашнего истощения тебе нужно восстанавливаться.

Так властно заботиться мог только настоящий дракон. Против этого лома у меня приёмов не было.

Чтобы как-то сгладить неловкое молчание и не возвращаться к теме метки, я вцепилась в бутерброд и пошла в словесное наступление.

— Так что за приступ у вас был ночью? — спросила я, жуя. — Вы обещали рассказать.

Эйден вернулся в кресло.

— Да что тут рассказывать, всё просто. Был прорыв, мне удалось почти всех тварей сжечь или загнать обратно в разлом и убить их вожака. Но умирая, он швырнул в меня весь остаток своей ледяной магии. Меня это должно было убить, но я выжил. И вся ледяная магия собралась вокруг сердца и заморозила его. То, что ты чувствовала ночью — это и есть та самая ледяная магия, ее остаток.