Джилиан, прихрамывая, направился к бесформенной кучке рядом с лошадью. Наклонился, пощупал пульс.

- Жив, но в отключке, - сказал, пытаясь приподнять его.

Привалив кучера к колесу повозки, похлопал по щекам, и тот со стоном открыл глаза.

- Надо как-то отвезти его домой, - с тревогой сказала Полина.

- Тогда тебе придется потесниться.

К счастью, кучер не был ранен, но здоровенная шишка на затылке и спутанное сознание намекали на сотрясение мозга. Джилиан кое-как затолкал его в повозку. Поскольку Полина верхом ехать не могла, устроилась в уголке, на краешке скамьи.

- А как же ваша лошадь? – спросила она.

- В пару ее не запрячь, значит, привяжу сзади, - ответил Джилиан.

Вопросов хватало, но их Полина благоразумно решила оставить до дома. Тем более в голове царил такой кавардак, что она вряд ли смогла бы их внятно сформулировать.

Относительно ясно было лишь одно. Джилиан знал, что игера Полина не Тарион, и не сомневался, что она обманула его умышленно. Но потом что-то изменило это мнение, и он приехал. Очень вовремя.

Что-то? Скорее, кто-то. Архимаг Тиккер, надо думать.

Когда они наконец добрались до дома, слуги под руки увели кучера, а Полина распорядилась вызвать лекаря. А еще – приготовить для Его Светлейшества лучшую комнату и срочно подавать обед. Разумеется, все вокруг сразу стало похоже на разворошенный муравейник. Шутка ли – сам игремон пожаловал!

В ожидании обеда они сидели в гостиной. Молча – ну никак не получалось начать разговор.

- И все-таки? - Полина дала себе мысленного пинка. – Как вы очутились здесь? Как…

Она чуть не сказала «как в кино», но вовремя спохватилась, что сравнение неуместно.

- На днях я узнал, что Тарион… что Мессим купил дом неподалеку отсюда. Когда все открылось… ну, кто он такой. Я взял его на должность камердинера. Но понял, что не могу находиться рядом с ним. Дал ему денег на покупку дома, выделил содержание. Я говорил об этом с Тиккером. То есть не об этом, просто к слову пришлось. А Тиккер сказал, что ты обманула меня неумышленно. Что вынуждена была это сделать.

- Да, - тяжело вздохнула Полина, глядя в сторону. – Когда Маргуль меня воскресил, он очень настойчиво допытывался, Тарион ли я Ферро. Ну я и сказала, что да, Тарион. Лишь бы отстал. А он потребовал, чтобы я пошла с ним к игремону. Иначе отправит мою душу обратно. На тот свет. Я не знала, может ли он это сделать, но проверить не рискнула.

- Понимаю, - кивнул Джилиан. – Тарион убедил меня, что это был как раз умышленный обман.

- Тарион? И почему я не удивлена? Небось в письменной форме убедил? И ты… вы поверили?

- Да, в письменной. Длинный такой донос. Поверил? Когда тебя предают все кому не лень? Легко. Но после этого разговора с Тиккером мне было очень сильно не по себе. Особенно когда узнал, что Тарион взял деньги за предательство и с Алифрана, и с Сетто. Поэтому его и убили. Ты выдала себя за него, сделала своим слугой, получила его имение. Он должен был очень сильно тебя ненавидеть. И то, что купил дом рядом с тобой… Мне надо было убедиться лично, что все в порядке.

- И все равно, - не сдавалась Полина. – Так вовремя? В самый нужный момент?

- Возможно, все дело в нарушенных энергиях. – Джилиан пожал плечами. – Из-за воскрешений. Это все сложно. Не зря же они запрещены. Я приехал в деревню и узнал, что ты была там, но отправилась на стекольный завод. И словно подтолкнуло что-то. Узнал дорогу, поехал навстречу.

- Один? Это было крайне неосторожно.

- Нет, с двумя гвардейцами. Но Мессим нас опередил. Они погнались за ним. Надеюсь, что поймают.

- Даже если и нет, это неважно, - махнула рукой Полина. – Жить ему осталось недолго. Все воскрешенные умирают в течение года. Особенно быстро те, которые умерли от болезней. В смысле, тело, неважно, чья душа в него попала. А Мессим как раз от болезни и умер. Наверно, еще и поэтому воскрешения запрещены. Слишком жестоко – вернуть человека к жизни, чтобы он снова умер через несколько месяцев.

- Я не знал. – Джилиан побледнел.

- Я тоже. Маргуль об этом умолчал. А сказал мне Тиккер, когда был здесь недавно.

- То есть ты?..

- Да, Джилиан. – Она все-таки назвала его по имени. – Я тоже скоро умру. Но все равно спасибо за то, что спас меня.

В углу гостиной стояли большие напольные часы в виде башни, примерно с Полину ростом. Интересно, что система счисления времени в этом мире была немного иная, не двенадцатиричная, а десятиричная. Сутки насчитывали не двадцать четыре часа, а всего двадцать. Однако каждый час был длиннее, поэтому сутки по длительности не отличались от наших. Циферблат часов, соответственно, выглядел чуть иначе, но механизм, передвигая стрелки, издавал точно такие же звуки.

Тик – и так…