Тарион замычал, схватился доску и написал: «Нет, это не ее душа».

- Ну хватит! – разозлился Джилиан. – Мне плевать, чья она. Я совершил ошибку, придется ее исправить.

Мессим посмотрел на него с испугом, и он поморщился.

- Я не собираюсь тебя убивать. Но тебе придется уехать. Из дворца, из города. Куда-нибудь подальше. Отправляйся к Эбберу, получи расчет. Потом пойдешь к казначею с этой запиской. – Джилиан написал на листке несколько строк и отдал его Мессиму. – Хватит, чтобы купить домик где-нибудь в провинции. Сообщишь письмом, куда присылать ежемесячное содержание.

Тот хотел что-то написать на доске, но махнул рукой и вышел. А Джилиан снова подошел к окну и уставился на струи дождя.

Легче не стало. Скорее, даже наоборот.

Год? Всего год? Серьезно?

Интересно, а Маргуль знал? Некромант-недоучка вполне мог пропустить этот важный нюанс мимо ушей или просто забыть о нем. А мог утаить умышленно.

Полина охотно предположила бы, что Тиккер блефует, вынуждая ее сказать правду. Вот только зачем? Чтобы раскрыть преступление Маргуля? Не похоже.

- А можно задать вам личный вопрос, игер Тиккер? – спросила она, оттягивая время. – Конечно, вы можете не отвечать, но… Почему вы не женитесь на матери Маргуля?

Маг посмотрел на нее ошарашенно, явно недоумевая, какое отношение его личная жизнь имеет к обсуждаемой теме.

- Как Архимаг я не могу жениться на женщине, которая находится у меня в подчинении. Только и всего.

- Маргуль. Он ведь фактически ваш пасынок, и…

- Он мой сын, игера Полина. Не думаю, что вам интересны подробности.

Что-то подобное она и предполагала. Но подробности ей и правда были не особо интересны. Другое дело – последствия.

- Возможно, вы сочтете меня безнравственной особой. – Полина обвела ногтем завиток сучка на столешнице. – Но будь он моим сыном, я бы притворилась, что ни о чем не догадываюсь. Ведь если подтвердится, что Маргуль оживлял умерших, вам придется лишить его права заниматься магией и выслать из страны. Правда?

- Игремон отправил его в Муфлану. В распоряжение наместника. Не думаю, что там много работы для некроманта. Дело не столько в нем, сколько в вас. Если вы думаете, что я веду какую-то игру, то это не так. Мне кажется, вы не слишком удивились и испугались, когда я сказал, что воскрешенные мертвецы живут не больше года. Или уже знали?

- Нет, - покачала головой Полина. – Не знала. И удивилась. Но… как бы вам объяснить? Когда один раз умрешь, второй – это уже не слишком страшно. Давайте поговорим начистоту, игер Тиккер. Вы мне симпатичны. И я не хотела выдавать Маргуля именно по этой причине. Потому что проблемы были бы в первую очередь у вас. Хотя это не ваша вина и даже не его. Игремон приказал – как он мог отказаться?

- Он мог и должен был рассказать обо всем мне, - возразил Тиккер. – Но сейчас это уже неважно.

- Согласна. Так что за редкие исключения, о которых вы упомянули?

- Понимаете, игера Полина… - Маг задумчиво потер подбородок. – Едва душа покидает тело, оно тут же начинает разлагаться. Именно поэтому вернуть ее можно только в свежеумершее, да и то не во всякое. После воскрешения этот процесс замедляется, но не прекращается. Особенно если человек скончался от болезни или от яда. Кто-то умирает снова уже через месяц или два, кто-то дотягивает до года. Исключения? Несколько таких случаев описаны в магических книгах. Девственность и любовь обладают особой силой. Сложившись, они способны остановить разложение.

Интересный механизм, подумала Полина. Все логично. Любовь – как антипод смерти. Девственность – максимум потенциальной энергии для зарождения новой жизни. Особая магия.

- То есть если воскресить девственницу и она влюбится, то не умрет? – уточнила она. – А если это мужчина?

- Неважно, мужчина или женщина. Умрет, конечно, в свое время. Но не преждевременно.

- Жестко! Хочешь жить – люби, но на расстоянии. И так всю жизнь?

- А вот этого, игера Полина, никто не знает. Возможно, достаточно года. Воскрешать умерших категорически запрещено. Хотя все равно воскрешают, конечно. В книгах не написано, что стало с теми людьми. Как долго они прожили. Но точно больше года.

Ну что ж, у нее имелись все шансы проверить это. Тело Гагары досталось ей абсолютно девственным, а сама Полина была влюблена – без какой-либо надежды на взаимность.

И очень даже хорошо, что без надежды. Что бы там она ни говорила, а пожить хотелось. Правда, Мишенька сказал, что кое-кто приедет, но теперь она была предупреждена и терять голову не собиралась. Во всех смыслах.