Они с Мишенькой даже на пенсии ездили в тир – просто для удовольствия. И чтобы не растерять навык. А еще это было замечательным средством от стресса. Пара обойм на ветер – и мир уже выглядит умытым, как после дождя.

В углу стоял закрытый на тяжелый висячий замок железный шкаф, из которого Джилиан достал…

- Э-э-э… Это скорострел? – уточнила Полина.

Дело в том, что Наполеон когда-то заявил: смотреть на стрельбу из подобного оружия – сущее мучение. Заряжали его ну так долго, что за это время пристрелить могли раз пятьдесят. Пулю надо было завернуть в ткань и забить в ствол специальным молотком.

- Именно, - гордо подтвердил Джилиан, причем с таким видом, будто он сам его изобрел. – Эти новые пули не нужно забивать в ствол. Раз – и готово. Пока это еще новинка, но я думаю, если армию вооружить ими, они дадут нам огромное преимущество над противником.

- А что, мы с кем-то воюем? Или собираемся?

- Нет, но мало ли… К войне всегда нужно быть готовым.

Вот с этим Полина была полностью согласна. Си вис пацем – пара беллум*. Во всех смыслах.

Штуцер-скорострел, по ее прикидкам, вполне соответствовал вмятине под кустом, и по размерам, и по весу. Из такого она не стреляла, конечно, но принцип представляла, поэтому зарядила без особых проблем.

- Да-да, - с сарказмом сказал наблюдавший за ней Джилиан. – И здесь ты тоже ничего не помнишь.

- Мастерство не пропьешь, - буркнула Полина. – То есть не забудешь. Полностью. Проблема в том, чтобы привести руки в соответствие с головой. То есть с тем, кто в этой голове. А там еще память Кикиморы, которая мешается.

Да, скорострел для ее рук был явно тяжеловат. Джилиан – тот управлялся с ним легко, но Полина сразу заметила несколько ошибок в том, как он стоял и как целился. Это не могло не сказаться на результате.

- Плечи опусти! И на ногу так сильно не опирайся, тебя в сторону тащит.

Он посмотрел на нее удивленно, но к совету прислушался, и пуля прилетела ближе к центру мишени. Теперь оставалось только не опозориться самой.

----------------------

*«Si vis pacem, para bellum» (лат.) – «Хочешь мира – готовься к войне». Фраза древнегреческого полководца Эпаминонда, ставшая известной благодаря римскому историку Вегецию

Из макара Полина когда-то выбивала в среднем девяносто из ста. Из спортивной пневмашки – похуже, но все равно порядка восьмидесяти. Последний раз стреляла уже больше шести лет назад: без Мишеньки не хотелось, потому что ритуал был нарушен. Вот сейчас и предстояло вспомнить. Чужими руками и из незнакомого оружия. Зато в плюс шла четкая единичка Гагариного зрения.

Первая пуля ушла в молоко. Джилиан насмешливо выпятил губу, чем взбесил ее до крайности.

Так, Поля, спокойнее, адреналин – враг целкости.

Когда она во время учебы участвовала в соревнованиях по стрельбе, бывалые советовали представить, как выпускаешь обойму в башку врага, но ей этот прием претил.

Второй выстрел получился удачнее: пуля попала в мишень. С краешку.

- Ты делаешь успехи, Поль! – на самых серьезных щах сказал Джилиан.

Ну вот не сука же, а? Или это он так мстит за советы?

Загнав пену обратно в уши, Полина быстро проанализировала траекторию. Выходило, что забирает влево. Подкорректировала – и попала уже в середину между краем и центром. Джилиан все еще улыбался насмешливо, но уже как-то бледновато. Четвертая пуля легла ровно в яблочко, тогда как его собственная стрельба особой меткостью не страдала.

- Ну так не зря ты был моим телохранителем. – Джилиан пожал плечами.

- Зависть – непродуктивное чувство, - хмыкнула Полина. – И я не думаю, что твоим телохранителем я был только из-за хорошей стрельбы.

- Зависть? – Он посмотрел на нее удивленно. – Вот уж точно нет. Меня никогда не смущало, что ты во всем на шаг впереди. И телохранителем своим я тебя сделал в первую очередь потому, что доверял. Жаль, что ты этого не помнишь.

Изнутри полыхнуло стыдом – как лавой из вулкана. Причем не за себя, а за эту тварь Тариона, которого вынуждена была замещать. Обманутое доверие – это очень подло. Тому, правда, тоже было стыдно, но факта предательства это не отменяло.

Прежде она относилась к Джилиану как к избалованному мальчишке. Ох, сколько таких мажорчиков она повидала в спецприемнике. Обычно вся спесь с них слетала сразу же, как только начинало припекать задницу. Но в игремоне сейчас промелькнуло что-то другое. Педагогическая запущенность иного рода. Очевидно, что ни любви особой, ни внимания ему в детстве не досталось. Отец держал на отдалении, а мать?

Гагара подсказала, что мать Джилиана умерла давным-давно. И вроде как отец женился снова, но и мачеха на этом свете тоже не задержалась.

Ну все ясно…