— Наблюдать – полезно, — отвечаю я, стараясь с максимальным достоинством выбраться из кустов на плац, словно именно этим и планировала заняться сегодняшним вечером.

Кайрен опускает меч и смотрит на меня с лёгкой, почти ленивой насмешкой. На нём нет ни камзола, ни рубашки, только тёмные кожаные штаны и перевязь на поясе. Вечерний воздух прохладен, сыроват, хоть трава под ногами ещё хранит дневное тепло, но его это, кажется, совершенно не беспокоит. А вот меня – более чем. И вовсе не из-за температуры.

Надо максимально технично ретироваться. Возможно, и из кустов вылезать не стоило.

— Интенсивной вам тренировки, Ваша Светлость. Я, пожалуй… — начинаю пятиться обратно в спасительную растительность, мысленно проклиная собственное любопытство.

— С кем вы в паре на грядущем испытании? — герцог напрочь игнорирует моё желание быть отсюда как можно дальше.

Его взгляд скользит по мне медленно, внимательно, без всякого стеснения. Я со вздохом принимаю этот болезненный поворот судьбы.

— Мы в паре с Иарой. К чему такая заинтересованность?

— Всего лишь узнаю, как идёт мой собственный отбор, — хмыкает Кайрен, делая небольшой шаг ближе. — Как вам испытание? Не находите его слишком сложным?

— Отнюдь, — не могу удержаться от саркастического фырканья. — Хочу напомнить, что призовые места не входят в мои планы. Всё, что меня волнует – качество еды и развлечений на предстоящем приёме.

Он улыбается. Открыто. Почти довольно. И отчего-то именно эта улыбка мне совсем не нравится.

— Вот теперь узнаю вас, Мариэт. Решили перестать играть в игры разума и быть собой?

Неприятно. Явно припоминает мой неудавшийся фарс на балу. Я пожимаю плечами. Что тут скажешь.

Он подходит ближе. С каждым его шагом напряжение внутри меня нарастает тонкой, звенящей струной. Нужно бы отойти. Отстраниться. Сделать хоть что-нибудь разумное. Но я замираю. Он останавливается почти вплотную. Я чувствую тепло его кожи, запах металла и травы. И тихо, так, что слова почти касаются моего виска, бросает:

— Вы себя совсем не понимаете. И переоцениваете степень собственного контроля.

Он проходит мимо, слегка задевая меня плечом – едва ощутимо, но достаточно, чтобы по спине пробежал электрический разряд. И уже из-за моей спины добавляет:

— Вы уйдёте только тогда, когда я этого захочу.

Я хватаю ртом воздух от возмущения. Волна раздражения накрывает мгновенно, смывая оцепенение. Я резко разворачиваюсь.

— Знаете что! — И осекаюсь.

Этот нехороший человек, стоя ко мне спиной, спокойно развязывает шнурки на штанах. Перед ним на траве лежит аккуратно сложенная сменная одежда.

— Вы что делаете?!

— Собираюсь переодеться после тренировки, — лениво отвечает он, даже не оборачиваясь. — Если вам захочется, можете немного подсмотреть. Или… понаблюдать. Если вам так больше нравится.

— Вы невыносимы! — мой голос снова срывается на лёгкий фальцет, как почти всегда во время наших столкновений.

Я разворачиваюсь на каблуках и буквально несусь прочь, чувствуя, как мучительно пылают щёки. Теперь выбраться отсюда – дело чести.

Следующие два дня проходят в суетливом калейдоскопе подготовки к испытанию. Мы с Иарой официально изолированы. Отдельные завтраки. Отдельные ужины. Никаких разговоров с другими парами. Никаких случайных пересечений.

Но стены комнат не в состоянии сдержать кипящие внутри страсти. Из соседнего крыла доносится звонкий голос Сюзаны – раздражённый, требовательный. Летиция отвечает ей столь же резко. Управляющий бегает между их комнатами с видом человека, который уже пожалел, что родился.

Пару раз мне встречаются Марианна с Изольдой. Всегда в одном и том же взаимодействии: Марианна, с важным видом, надиктовывает указания, Изольда, следует за ней на полшага позади. Если присмотреться можно заметить сжатые кулаки Изольды. Прямо до побелевших костяшек. Начинаю думать, что ее взгляд опущен не из покорности, а из ярости. Она никогда ничего не отвечает. Ни единого слова. И от этого их союз выглядит ещё более напряжённым.

Мы с Иарой почти всё время проводим в саду. Она абсолютно счастлива. Её глаза горят, движения становятся резкими, уверенными. Иногда к нам наведывается Тирен. И всё чаще мне кажется, что он ищет вовсе не моей компании.

Жаровни решено установить по периметру поляны. От украшений мы сознательно отказываемся: никаких ленточек, флажков, драпировок. Только огонь, дерево, земля. Мы заказываем мясо. Много мяса. Договариваемся с музыкантами о барабанах и низких духовых. Иара пытается напеть им, как должны звучать песни, какие ритмы она ждёт на приёме – глубокие, перекатывающиеся, как степной ветер.