Разговор течёт дальше сам. Слова не приходится подбирать, а паузы не давят. Кайрен между делом рассказывает как столь значимое место дошло до такого ужасного состояния. Оказывается, хоть здесь и проходило первое свидание родителей, у его матери остались весьма паршивенькие впечатления об том месте. И она наставила на том, чтобы закопать этот пруд и на его месте сделать природный лабиринт. Отец же напротив, желал сохранить память об этом ярком моменте в их истории. Во время очередной их ссоры, он в сердцах воскликнул «Если кто-то тронет пруд – вышлю из герцогства!». Слуги поняли это своеобразно. И пруд действительно никто трогать не решался. А у пары влюбленных вскоре появился первенец, так что отцу Кайрена стало не до томных прогулок по местам первых встреч.

Я ловлю себя на том, что почти все время смеюсь. Не из вежливости. Не потому что «надо». А потому что мне правда смешно. И потому что рядом с ним слишком легко.

Я тянусь за бутылкой, чтобы налить ещё вина – и в этот момент задеваю ногой корзину. Она опасно накреняется. Я дёргаюсь, пытаясь её поймать. Кайрен тоже двигается одновременно со мной. Наши руки сталкиваются. Мимолетное прикосновение его теплых пальцев окончательно выбивает у меня почву из-под ног, и я теряю равновесие.

На долю секунды мир замирает. Я понимаю, что сейчас произойдёт. И единственная мысль в голове: ну конечно, разве может быть иначе.

Ноги соскальзывают с кромки берега. Холодная вода захлёстывает мгновенно. С плеском и брызгами. С абсолютно недостойным звуком я шлепаюсь в воду. Я сижу в болотной жиже, платье тяжелеет, липнет к ногам, к рукам, ко всему, к чему только можно прилипнуть. И пахнет. О, как оно пахнет.

Я медленно поднимаю голову, уже открывая рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное и достойное ситуации. Кайрен стоит на берегу. На его лице сложное сочетание эмоций. Искренняя тревога медленно переходит в… уголок его губы предательски дергается.

— Нет, не смей — предупреждаю я.

Он замирает. Я вижу, как он старается сдержаться изо всех сил.

— Я… — начинает он.

И все. Он начинает смеяться, даже не пытаясь это скрыть.

— Прекратите, — говорю я, стараясь звучать максимально холодно. — Немедленно.

Он делает вдох. С усилием подавляет смех. Но не полностью. В уголках губ всё ещё дрожит улыбка, слишком живая, чтобы поверить в его раскаяние.

— Простите, — говорит он. И тут же добавляет: — Нет, не прощайте. Я искуплю свою вину.

Я прищуриваюсь.

— И как же?

Он делает шаг вперёд. Я не успеваю даже понять, что происходит. Кайрен наклоняется, берёт меня за руку и резким, уверенным рывком вытаскивает из воды. Я оказываюсь на ногах, но равновесие ускользает – и я почти падаю вперёд, прямо в него. Врезаюсь в его грудь, ощущая сквозь мокрую ткань тепло его тела. Его рука уже на моей талии. Лежит настолько уверенно, что я не могу списать это на случайность.

— Что вы делаете? — возмущённо начинаю я, пытаясь восстановить хоть какое-то достоинство. — Отпустите. Немедленно. Вы…

Я запинаюсь. Потому что он не отпускает. И даже наоборот – чуть сильнее притягивает меня к себе. Я ощущаю, как его ладонь скользит по мокрой ткани платья вверх. И останавливается. Как будто давая мне выбор. Оттолкнуть его. Отойти.

Я остаюсь на месте.

— Вы… — начинаю я снова, но голос уже звучит тише. — Вы только что… смеялись надо мной.

— Да, — спокойно отвечает он.

И это сбивает меня сильнее, чем любые оправдания.

— Это было крайне недостойно, — добавляю я, уже почти автоматически.

Кайрен не отвечает. Вместо этого подхватывает меня за талию – легко, как будто я ничего не вешу – и одним движением переносит подальше от воды. Я даже не замечаю самого движения. Только его руки. Его взгляд. Он не смотрит под ноги, не оглядывается по сторонам. Смотрит только на меня. Его рука медленно скользит к моему предплечью. Я чувствую легкое, почти невесомое касание. И в то же мгновение тепло разливается по коже – быстро, как вспышка. Я вздрагиваю и опускаю взгляд. Платье полностью сухое. Будто я и не сидела секунду назад в болотной жиже. Я резко поднимаю глаза.

— Вы…

Он продолжает смотреть на меня. И этот взгляд другой. Не тот ленивый, насмешливый, с которым он лежал на пледе. Глубже. Опаснее. Я вдруг понимаю, что не могу отвести взгляд. Не хочу.

Его пальцы скользят выше. От локтя к плечу и дальше к моей шее. Касаются кожи, и от этого простого движения по спине пробегает короткая, резкая дрожь. Я замираю, все слова исчезают из моей головы.

Где-то там, очень далеко, остаётся воспоминание, что я собиралась возмущаться. Но это больше не имеет никакого значения. Его рука скользит в мои волосы. Медленно и уверенно. Пальцы чуть сжимаются на затылке, удерживая. Не принуждая. Но и не позволяя отстраниться.