Следующие два дня я живу в странном режиме. Днём правлю чужие тексты. Ночью думаю о своём. Мама недовольно смотрит на меня, но все ее возражения прерывает отец. Листы передо мной сменяются один за другим. Я вычёркиваю, сокращаю, переписываю. Рейнар не забывает на меня давить и, к сожалению, его никто не останавливает.

— Мариэт, где ваш текст? — он замирает перед моим столом, постукивая пальцами по столешнице.

— В процессе, — я даже не поднимаю головы.

— У вас осталось два дня.

— К сегодняшнему вечеру я вам его принесу. — отвечаю, продолжая чиркать пером по бумаге.

— Сделайте это до закрытия редакции, задерживаться я не намерен — бросает он мне, исчезая в недрах своего кабинета.

Я сжимаю перо чуть сильнее. Смотрю на исписанные черновики. Вздыхаю и продолжаю работать. Неизбежно отвлекаясь на редактуру текстов моих будущих коллег. Как бы Рейнар не давил на меня с текстом, нагрузку по редактуре он с меня не снял. Очевидно, это часть его испытания.

К вечеру текст наконец готов. Не скажу, что он удовлетворяет меня полностью, но я считаю его достаточно сносным для печати. Переписываю статью начисто и иду к Рейнару. Решительно захожу в его кабинет и бахаю листки перед ним.

— Вот. Колонка готова.

— А это мне решать — Рейнар лениво тянется к листкам и погружается в чтение.

Я остаюсь стоять, дожидаясь его вердикта.

О великой романтике отборов (и других опасных фантазиях).

Я с удивлением узнала, что в Альмирене многие искренне считают отборы… романтичными. Да-да, теми самыми словами: «Это же как сказка!», «Тебя выбирают!», «Платья, балы, внимание!». Позвольте внести небольшое уточнение.

Вас действительно выбирают. Примерно так же, как выбирают лошадь на ярмарке. Или пирожное в лавке, если быть чуть деликатнее. Вы стоите в ряду. Стараетесь выглядеть достаточно привлекательно, но не слишком вызывающе. Умной, но не пугающе умной. Интересной, но не слишком самостоятельной (вдруг и это испугает).

Рядом стоят ещё десять, двадцать, тридцать таких же «достаточно». И вот тут начинается самое интересное. Вас оценивают. Не обязательно вслух – чаще молча. Взглядом. Пауза чуть длиннее, чем нужно. Лёгкая улыбка, которую вы потом будете анализировать полночи.

Вы начинаете стараться. Чуть иначе говорить. Чуть иначе смеяться. Чуть иначе держать спину. Потому что вдруг именно это и есть тот самый недостающий элемент, который сделает вас «выбранной». И знаете, что самое удобное?

Всегда можно сказать, что это ваш шанс. Ваш шанс быть замеченной. Ваш шанс изменить судьбу. Ваш шанс стать той самой. Никто не говорит, что это также ваш шанс:

— начать сравнивать себя с другими каждую минуту,

— сомневаться в каждом слове,

— и постепенно забыть, как вы вообще выглядите без попытки понравиться.

Но это, конечно, детали.

Зато есть балы. Красивые платья. И иллюзия, что всё это происходит ради любви. Особенно умиляет, когда об отборах мечтают те, кто в них не участвовал. Это как восхищаться штормом, стоя на берегу. Очень красиво. Пока вас не смыло.

Я ни в коем случае не отговариваю никого от участия. Если вам действительно хочется провести несколько недель, соревнуясь за право быть выбранной – это, безусловно, ваше решение. Просто предлагаю перед этим честно ответить себе на один вопрос:

Вы хотите любви? Или победы в соревновании, о котором вас никто не спрашивал?

Потому что это, как ни странно, разные вещи.

В кабинете становится тихо. Рейнар дочитывает до конца. Потом возвращается к началу. Перечитывает пару абзацев. Я стою, скрестив пальцы за спиной, чтобы не начать грызть ногти. Он поднимает на меня взгляд.

— А неплохо! — он выглядит довольным — Ты в штате, Мариэт.

Я взвизгиваю от радости. От того, чтобы обнять его меня удерживает только суровый взгляд этого мужчины.

— Тихо! — он пытается выглядеть суровым, но играет плохо — И только попробуй уйти на поиски приключений или детей. Теперь самое главное приключение твоей жизни – эта редакция. Поняла?

Я радостно киваю и горячо благодарю Рейнара.

— Иди уже — прерывает он потоки моей радости — Жди свою колонку через два дня.

Я просыпаюсь рано. Сон будто слетает с меня. Сначала даже не понимаю почему. Просто лежу, уставившись в потолок, и чувствую себя взбудораженной. Прислушиваюсь к звукам дома. Типичное утро. Где-то вдалеке слышится высокий голос мамы и низкое гудение отца. Слуги уже готовят завтрак – могу различить это по звону посуды. Но чувство возбуждения не покидает меня, не давая заснуть.