— Мариэт, в нашей редакции людей немного. Это значит, что вы будете не только править чужие тексты, но и писать свои. — он испытывающе смотрит на меня — Допустим… только допустим, что вы способны распознать дрянной текст, если ткнуть его вам в лицо. Но способны ли вы создать свой?

Я начинаю мелко кивать. Где-то на краю сознания уже мелькает мысль, о том, что это не совсем то, на что я рассчитывала. И вообще-то писать я никогда и не пробовала. Но этот мужчина слишком сильно разогрел мой азарт – я ничего не могу с собой поделать. Я не уйду отсюда без работы.

— Проверим. — он задумывается — В течении недели я буду ждать от вас текст для еженедельной колонки. Все это время приходите в редакцию. Буду давать вам тексты на редактуру. С этим вы, очевидно, способны справиться.

— На какую тему писать?

— Не имеет значения, — он пожимает плечами. — Но, если это будет скучно – вы здесь не останетесь.

— Неделя, без оплаты — продолжает он, даже не глядя на меня. — Меня зовут Рейнар Вольт.

Рейнар протягивает мне ещё несколько листов.

— Начните с этого. И постарайтесь не испортить.

Я выхожу из его кабинета с ощущением, что только что подписала какой-то странный договор. Без четко прописанных условий. Без страховок от непредвиденных ситуаций. Зато с вызовом.

Редакция встречает меня шумом. Стучат печатные машинки. Скрипят стулья. Кто-то спорит у окна, шуршат бумаги, хлопает дверь. Здесь всё движется, звучит, живёт – и при этом никто ни на кого не смотрит. В общем, типичная рабочая атмосфера. Я стою у входа и пытаюсь сообразить, что делать дальше.

— Если будете так стоять, вас примут за мебель.

Я оборачиваюсь. Рядом со мной оказывается девушка. Невысокая, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. На ее носу маленькие изящные очки для зрения, а на щеке след от чернил, который она, похоже, не замечает.

— Или за новую проблему, — добавляет она. — У нас их и так хватает.

— Я… новая сотрудница. Наверное. — я неловко протягиваю руку — Мариэт.

— О, сочувствую. — она протягивает руку в ответ — Я Лира.

Лира кивает куда-то вглубь комнаты.

— Пойдем, найдем тебе свободный стол — она косится на листки бумаги в моих руках — Вижу Рей уже тебя загрузил. Если выживешь в первую неделю – считай ты в штате.

— Как ты? — спрашиваю я, следуя за ней.

— О да, я мастер по выживанию — оглядывается она с улыбкой. — Уже два года моя душа, сердце и жизнь принадлежат этой редакции.

Учитывая мой опыт с Рейнаром, это звучит как серьезное достижение. Первый день проходит быстро. Лира усаживает меня за стол в углу, заваленный бумагами. Попутно объясняя, что работник как раз уволился на днях и стол его еще не разобрали.

Остаток дня я сижу за столом, заваленным чужими текстами, и режу их. Чувствую себя каким-то орфографическим палачом. Сначала я действую осторожно, но потом всё увереннее. Чем больше проходит времени, тем больше я понимаю: почти все тексты страдают одним и тем же. За нагромождениями букв, почти не скрывается ни одной внятной идеи. Иногда я ловлю на себе взгляды. Короткие, скользящие. Кто-то шепчется. Кто-то хмыкает.

— Ого, да так от статей ничего не останется! — Лира заглядывает мне через плечо. — Ты же почти все вычеркнула.

— Думаешь не надо? — я лукаво улыбаюсь.

— Надо, просто никто обычно не решается— она бормочет в ответ. — Дай посмотрю, что получилось.

Я пожимаю плечами и даю Лире листы. Она замирает, читая глубокий философский эпос, превращенный в коротенькую новостную статью моей легкой рукой. Лира периодически хмурится, но к концу чтения морщины на ее лице разглаживаются. Она с радостью смотрит на меня.

— Слушай, а хорошо! Погоди, я принесу тебе свой текст — Лира убегает к своему столу и хватает листы, попутно роняя половину бумаг на пол. Но даже не замечает этого.

Я правлю ее текст и она, вполне довольная, уходит. К концу второго дня меня уже не игнорируют полностью. Периодически мне кидают тексты через стол. Спрашивают:

— Это нормально звучит?

— А вот это оставить?

— А тут слишком резко?

Все, конечно, благодаря Лире – она сработала отличным сарафанным радио. Или просто не захотела консультировать коллег, которые спрашивали мнение о своих текстах, отсылая их ко мне. На обед мы идем вместе с Лирой и ее подругами. Точнее, как идем – перерыв мы коротаем тут же – за нашими столами тихонько переговариваясь.

Я рассказываю о себе – коротко, без подробностей. Почти случайно упоминаю отбор. И тут происходит странное. Глаза девушек вспыхивают любопытством. Даже Лира выглядит заинтересованной: