_______________________

Дорогие, пока мы все ждем следующую главу - приглашаю вас в мою новинку! Дарк романс с перемщением во времени, демоническим котом и трансформацией героини. Вас ждет ураган эмоций!

https:// /shrt/gAVH

Сначала я не плачу. Просто сижу в карете, вцепившись пальцами в ткань юбки, и смотрю в одну точку. Карета трогается резко. Колёса скрипят. Меня слегка качает вперёд. И только тогда внутри что-то обрывается.

Я зажмуриваюсь, но становится только хуже. Слёзы подступают резко, как будто их кто-то спустил с цепи как стаю голодных собак. Горло сжимает. Дыхание сбивается. Я пытаюсь вдохнуть глубже. Не выходит. Первый всхлип вырывается сам.

Зажимаю рот ладонью в попытках остановить надвигающуюся истерику. Не помогает. Слёзы текут без остановки – горячие, злые и абсолютно бессмысленные. Я пытаюсь их сдержать, но от этого только хуже. Воздух застревает в груди, всхлипы становятся громче, надрывнее.

Я провожу ладонями по лицу, размазывая слёзы. Пытаюсь успокоиться, считать вдохи, как когда-то учила себя. Раз. Два. Не получается. В груди всё равно ноет. Пусто и больно одновременно. Иногда мне кажется, что я перестала плакать. Что всё. Но стоит только подумать о случившемся, как меня снова будто выворачивает наизнанку.

Я не знаю, чего во мне больше: боли от потери или унижения от невозможности ослушаться какой-то женщины, обличенной властью. Я чувствую себя абсолютно опустошенной.

Волны отчаяния накатывают одна за одной. Как бесконечный прибой в адском море горя. Дорога тянется бесконечно. Время будто перестаёт существовать для меня. В какие-то моменты я будто впадаю в прострацию, отключаясь от своих переживаний. Остается только тряска кареты, стук колёс, и моё дыхание – рваное, чужое.

А потом снова возвращаюсь. В ту же боль. К тому же ощущению, что я сделала что-то… окончательное. Что меня вынудили. Отняли у меня свободу, которую я только-только почувствовала.

Когда карета останавливается, я сначала не понимаю этого. Просто замечаю, что стало тихо. Медленно выпрямляюсь, стирая слёзы тыльной стороной ладони. Они всё равно продолжают течь. Дверца экипажа открывается. Свежий прохладный воздух врывается внутрь. И я вижу их. Мама. Папа.

Они стоят чуть в стороне. Рядом с другой каретой. И в этот момент мои хрупкие попытки взять контроль снова рассыпаются в пыль. Я почти вываливаюсь наружу, спотыкаясь на ступеньке.

— Мама…

Голос срывается. Она уже идёт ко мне. Почти бежит. На ее лице нешуточная тревога. Я падаю в ее объятия. И когда её руки обнимают меня, я окончательно перестаю держаться. Утыкаюсь лицом ей в плечо. И рыдаю будто собираюсь выплакать все слезы, отведенные мне на жизнь, и умереть обезвоживания.

Ее рука медленно скользит по моим волосам.

— Всё хорошо… всё хорошо, девочка моя…

Папа обнимает нас обеих. Я чувствую его руку у себя на спине. Как всегда теплую и надежную.

— Мы здесь, — говорит он тихо. — Всё уже позади.

Я мотаю головой. Нет. Ничего не позади. Но сил объяснять нет. Я просто цепляюсь за них. Как будто если отпущу, эта пучина отчаяния накроет меня с головой и я больше никогда не смогу выплыть.

Потом мы сидим в другой карете. Уже вместе. Я сижу между ними и от этого мне почему-то становится немного легче. Как в детстве. Когда всё можно было пережить, если рядом они. Я иногда всхлипываю. Мама подаёт мне платок.

Папа молчит, но его рука всё время где-то рядом – на моём плече, на спинке сиденья.

— Ты… расскажешь? — осторожно спрашивает мама.

Я киваю. Сначала слова идут тяжело. Сбивчиво. Я рассказываю про все происходившее в эти дни. Стараясь обходить стороной главного героя этого отбора. Его имя буквально застревает в моем горле. Но мне все равно приходится рассказать и про Кайрена.

И от этого становится… ещё больнее. Я коротко говорю про свой опыт с Настоем. Про свою прошлую жизнь которой как оказалось не было. Мама переглядывается с папой.

— Мы так и подумали, — тихо говорит она. — Судя по письму, тебе было непросто.

Я горько усмехаюсь.

— Это мягко сказано.

Папа чуть сжимает губы, но ничего не говорит.

— Это пройдёт, — добавляет мама. — Не сразу. Но ты… привыкнешь к себе.

Я смотрю в окно. Пейзаж меняется. Дорога становится знакомой.