— Милейшая барышня Стригол, вы итак всегда угадываете мои пожелания, будто читаете мысли, я даже не стану себя утруждать описанием желаемого облика, — проговорил вельможа с лёгкой улыбкой.

Недобрый столбик мурашек пронизал мою спину. Неужели догадывается? Нет, Кальва, не воображай того, чего нет. Он просто любезен. Но Арман д’Орвель поспешил подтвердить мои наихудшие опасения.

— Не таитесь, любезная, — произнёс он вкрадчивым голосом. — Мне ведомо, что вы призываете на помощь чары в этом вашем стригольном искусстве.

Почувствовала, как в зобу спёрло дыхание, а пол начал уходить из-под ног. Шибеница. Ни дать-ни взять, шибеница. Министр почувствовал моё предобморочное состояние и поспешил предотвратить вероятность потери сознания.

— Не опасайтесь, милейшая барышня Стригол, я на вашей стороне, — проворковал Арман д’Орвель и привстав со стула, приобнял меня за плечи. — Я же говорил, что не все при дворе разделяют позицию принца. Есть и думающие вменяемые люди. Такие как мы с вами.

Я ахнула и попятилась назад, а д’Орвель ухватил меня за руки, не больно, но цепко и продолжил доверительным полушёпотом:

— Я с вами, барышня, я за магию. Самодуры не могут лишить мир того, что делает его светлее, что даёт помощь страждущим в нужную минуту, только потому, что сами лишены дара.

Я нервно сглотнула, не решаясь ни подтвердить, ни опровергнуть догадки министра относительно своей персоны. А если это ловушка? Если он просто пытается вывести меня на откровение? Нет, я не поддамся. Взяла в руки ножницы, но только собралась подравнять волосы у виска, как министр снова ухватил меня за руку.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС, так ведь, милейшая? — произнёс он и ножницы поддавшись чарам, воспарили в воздухе и принялись подравнивать отросшие кончики его волос.

Я обомлела. Но как такое возможно?! Как может человек, не владеющий магией… Или?

— Вы? — пролепетала я.

Д’Орвель повернул ко мне голову, а ножницы продолжали парить и состригать у него прядь за прядью.

— Я тоже – фея, — прошептал он и косо улыбнулся.

— Говорить министра – фей? — второй час недоумевал Барихан.

— Да, — в сотый раз подтвердила я.

— Не может бывать, — в сотый раз усомнился домовой.

Благо Марта была занята делом, примеряя бальное платье и туфельки и не донимала меня одним и тем же вопросом.

— Ладно, пойду раздобуду веер, — вздохнула я.

— Снова невидимый голышом шляться?

— Нет, насобираю гусиных перьев, — мотнула я головой.

Только вышла во двор, как моё внимание привлёк розыскной лист, приколоченный к доске объявлений недалеко от колодца. Я прямо кожей почуяла, что это про мою душеньку. Подошла поближе, прочла.

ВНИМАНИЕ РОЗЫСК! ПАРЯЩЕЕ НАД ЗЕМЛЁЙ ПУЗО ДОСАЖДАЕТ ДОБРЫМ ЖИТЕЛЯМ ТЕМНОГРАДА И ПРОМЫШЛЯЕТ КРАЖАМИ. ЖИВЁТ В ЛЕСУ. ТОМУ, КТО ИЗЛОВИТ СИЁ ПУЗО НАГРАДА 20 МЕДЯКОВ ИЗ КОРОЛЕВСКОЙ КАЗНЫ !

И на картинке изображен вовсе не мой животик, а именно пузо, какое бывает у завсегдатаев трактиров. Раздутое, большое, лохматое причём. В общем совсем не моё, кто рисовал эти листовки с себя небось, паразит, срисовывал.

Сорвала обидный листочек, скомкала и бросила себе под ноги. Да ещё 20 медяков награда! Всего лишь. Поганки с полянки, какое бесстыжество!

— Дорогая! — подплыли ко мне Сияна и Чаяна.

Подружились опять кумушки. Вместе сплетни собирать ладнее, это верно.

— Ты слышала новость о летающим пузе? — выпучила глаза Сияна.

— Оно живёт в лесу, но промышляет в городе, нужно запирать ставни, особенно по ночам, чтобы не влезло, — добавила Чаяна.

— Да, летающее пузо, это страшно, — буркнула я, продолжая собирать перья.

— Не то слово, дорогая, — закивала Сияна, — и это ладно ещё пузо парит, страшно предположить, если бы парило кое-что другое.

— И залетало бы это кое-что другое по ночам в окна к одиноким порядочным женщинам, — подхватила Чаяна и закрыла себе рот рукой, воображая, как такое неприличие может произойти с ней.

— Вряд ли бы такое к вам залетело, — процедила я.

— Ох, дорогая, да из лесу чего только не вылетит, — с жаром заверила Сияна. — Лучше запирай окна и двери!

Я заверила, что непременно так поступлю, когда уходила от них с добычей в виде гусиных перьев.

Время бытовой магии, чтобы сформировать гардероб Марты для бала. Вначале приготовила нити, чтобы зачарованной иглой сшить веер, но потом передумала и взяла волосы русалочки. Да, веер, который шепчет морским прибоем – то что нужно, во всяком случае обыденностью тут пахнуть не будет.

— УГУС-ЗЭН-УГУС, — произнесла я, поднесла руку над иглой и волосами русалочки.