Домовой посмотрел на меня ничего незначащим взглядом, два раза моргнул и признался:

— Усы подрезал, видишь? Ты тоже что-то подрезала в горшок кинула, ну и я, по избе не раскидал.

Челюсть у меня и отвисла. Но новое сварить нельзя. Ингредиентов для любовного зелья более не было. Авось и это сгодится, мои-то кудри там имеются, не втюрится же дровосек в Барихана?

Мы с Бариханом сидели за столом, лузгали семечки и запивали зельем, он – зельем от головной боли, я – зельем с мелиссой, успокаивающим. Осталось самое сложное: заставить дровосека выпить приворотное зелье. Эх, кабы не зарубил, собака.

— Сестра, мой хороший, не дать себя убить! — напутствовал суседко.

Я тяжело вздохнула, попрощалась с домовым, сложила зелье в котомку и двинулась навстречу судьбе. Утро выдалось туманным, как собственно, и моё будущее в Темнограде. Раздался лай уже знакомой собаки, вдалеке, в дымке тумана, мелькнули очертания копошащихся по своим делам жителей. Дровосек нашёлся неожиданно, хотя, нет, ожиданно.

— Всё промышляешь, рыжуха. Да как тебе не уразуметь никак, сему граду такие как без надобности, — прохрипел грубый голос над ухом.

Я нацепила на себя картонную улыбку, медленно обернулась и задрала голову повыше, установив зрительный контакт. Грозный здоровяк с глазницами полными ненависти и со своим незаменимым остро-рубящим атрибутом за спиной.

— Милейший, мы не с того начали, как-то не задаётся наше общение, быть может коли преломите со мной хлеба и выпьете тонизирующего чая, наши взаимоотношения наладятся?

В ответ дровосек по-звериному рыкнул, а в унисон ему присоединилась облаивающая меня собака. Хм, надо побыстрее узнать его мысли. Я приподняла руки, делая вид, что потягиваюсь, если бы вид не сделала, было бы ещё страннее, дровосек при этом посмотрел на меня как на умалишённую.

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала я.

Перед моими глазами тут же возник образ дровосека, рубящего поленья. Информативно, ничего не скажешь.

— Чего? — рявкнул громила.

— Дико обросли, говорю, постричь бы, у меня, если что инструменты имеются.

— Хм.

— А вот, чаёчку моего земляничного испить не желаете ли? — я сунула руку в котомку, достала бутылочку с приворотным зельем и протянула с милейшей улыбкой, — пытаюсь с вами наладить отношения, — добавила я для пущей убедительности.

— Это то пойло, что носишь в таверну? — покосился на бутылочку дровосек, но брать его не спешил.

— Угу, — почему-то кивнула я и затаила дыхание.

Сейчас выбьет из рук, подлюка, как есть выбьет. Но дровосек удивил. Взял бутылочку, откупорил и залпом выхлебал. Видимо от зелья для веселья он бы не отказался. Я просияла в душе. Теперь осталось только выждать пока чары сработают.

— Что ж, я пойду милейший, — мяукнула я и зашагала по добру по здорову восвояси, пока крендель не опомнился.

— Живой, сестра, тебя не прибить? — встретил меня вопросом Барихан, в котором я распознала нотки разочарования.

— Огорчён? — прищурилась я.

— Обрадован, сестра, кушать принёс?

— Сперва надо набрать мухоморов и сварить то, за что нам дадут этот твой каравай, — фыркнула я.

— Ай-да тогда семки лузгать, моя подсолнух спереть, — махнул рукой Барихан.

Мы уселись за стол и принялись разделывать подсолнух.

— Ну а это, когда сработать-то? — не отрываясь от семок поинтересовался домовой.

— Так по-разному может быть, — пожала я плечами, а может и вовсе из-за твоих усов не сработать.

— Так зачем ты высыпать в котёл мой усы?

— А зачем ты их в ступку состриг?

— Так и ты туда что-то у себя откуда-то состричь, — парировал суседко.

— Не откуда-то, а с головы, баран, откуда ещё, — фыркнула я.

Перепалка только начала входить в новую агрессивную фазу как в дверь постучали. громко так и неожиданно, что вздрогнула не только я, но и видавший виды домовой.

— Он? — прошептал великан-Барихан, указывая на дверь.

Стук повторился, ещё громче и настойчивее.

— Не знаю, но на всякий случай, возьми в руки рогач и… ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС!

— Снова мыши через час явиться, — вздохнул Барихан.

Приоткрыла дверь, как и ожидалось на пороге топтался дровосек, но вид у него был донельзя растерянным. Я заняла соблазняющую позу, опёршись локтем о дверной косяк.

— Чем могу быть полезна, милейший?

Дровосек ничего не ответил, только стоял как тупица с открытым ртом и сверлил меня глазами. Его взгляд скользнул по моей шее, которую он совсем недавно сжимал, паразитина, пополз ниже к выпуклостям, ещё ниже к талии, а потом свернул не туда, куда-то мимо. Громила грубо отодвинул меня в сторону и вошёл в избу.