— Прибежище нечисти и, возможно, ведьмы, — прошептал он, больше для себя. Затем резко развернулся и направился к выходу. На пороге обернулся.

— Помни, барышня, закон суров. И он неумолим. Следуй ему и тогда все будет хорошо. А пока...

Дверь закрылась за его спиной с тихим, но зловещим щелчком. В избе воцарилась гнетущая тишина. Даже Барихан не издал ни звука. Потом я услышала, как он тихо сполз по стене и сел на пол.

— Сестра, — его голос дрожал. — Паршиво это. Очень-очень паршиво. Инквизитор. Они чуять магия, как я чуять пережаренный семки. Он не успокоится.

— Тяжело воду таскать! — возвестила о своём приходе Марта. — Я слышала, что у магичек вода сама по себе в дом течёт.

Вот ведь пронырливая какая и осведомлённая. Да течёт, но сейчас у нам забота посерьёзнее.

— Инквизитор нам приходил, обещал следить неустанно и в случае чего вздёрнуть, ну или на костре сжечь, это уж как получится, — сухо доложила я.

— А зачем впустили? — пожала плечами удивительная девушка.

— Ан и правда, сестра, пускать чего было? — вылез из-под печки домовой.

То ли издевается, то ли правда болван.

— Таких как он не пускают, они сами приходят супротив воли хозяев, супротив воли хозяев следят за ними, супротив воли хозяев приводят их на виселицу.

Я подошла к окну и осторожно выглянула в щель между занавесками. Падре Теобальд не ушёл. Он стоял по ту сторону улицы, прислонившись к стене соседнего дома. Его чёрная фигура сливалась с тенью, но белое, аскетичное лицо было обращено прямо к моей двери. Он не скрывался. Он демонстративно наблюдал. Инквизитор. Он будет следить за нами, за моей работой. А после бала с воцарением Виктора он и подобные ему получат карт-бланш. Нужно быть хитрее и умнее.

И тут моя мозговитая подопечная решила тоже взглянуть на гостя, что появился в её отсутствие. Церемонится она не стала. Резким движением отдёрнула шторы, продемонстрировав не только себя, но и меня внимательно уставившуюся на падре. Инквизитор поднял вверх правую руку, обтянутую чёрной кожаной перчаткой и слегка пошевелил пальцами. Марта с готовностью помахала ему в ответ. Я задёрнула шторы и бросила на подопечную суровый взгляд. Та вроде бы поняла и полезла на печку. Обучаема, как я и решила раннее. Это хорошо, всё бы вроде бы хорошо, кабы не человек в чёрном.

Я медленно отступила от окна, сердце бешено колотилось в груди. Всё, чего я добилась – парикмахерская, первые клиенты, шаткое, но благополучие – всё это теперь висело на волоске.

— Барихан, — сказала я тихо, глядя на свой набор расчёсок и склянки с зельями. — Похоже, нам придётся… сменить не только кожу, но и тактику.

И в этот момент в дымоходе что-то громко шлёпнулось, и оттуда посыпалась сажа. Мы с домовым вздрогнули, как на грех. Я подняла глаза и увидела, как из темноты печи на меня смотрят семь пар горящих, полных ненависти глаз. Эльфы. Они выбрали самый худший из всех возможных моментов.

[1] Парный бальный танец

Я думала будет какая-то пакость от гномов, но нет. Они также быстро исчезли, как и появились. Ещё одни следопыты. Эхх, конкуренция - будь она неладна...

Дождь к вечеру шёл ленивый, устало капал - нехотя. Как по волшебству - будто и не было его вовсе. Капли стекали по стеклу, словно кто-то писал сверху вниз одно и то же слово – «море».

Я сидела за столом, слушала, как под полом ворчит Барихан. Он не любил дождь: от сырости у него пушился хвост, и даже чай для клиентов он ставил с видом великомученика. Марта ушла навестить отца, за одно я поручила ей притащить побольше нужных для парикмахерской и в быту инструментов. Наверняка у кузнеца найдётся много чего полезного.

Барихан тем временем полоскал в ведре с отваром свои портки. Я это одобрила, хоть травами будет пахнуть, а не тем, чем обычно. Управлялся домовой бойко, видать стирка у него не первая, похвально.

— Опять небеса подтекать, сестра – буркнул он снизу. — И кто, скажи по-братски, придумать город, где каждый день как вторник?

— Тише ты, — сказала я. — Сейчас зайдёт кто-то. Дождь никогда не льёт просто так.

И в тот же миг колокольчик над дверью дрогнул. Есть клиент! Вошла девушка в длинном сером пальто. Вода стекала с её волос, но странно: не вниз, а как-то внутрь, будто волосы впитывали дождь.

— Добрый вечер, — сказала я.

— Он редко бывает добрым, — ответила она мягко. — Но я всё равно надеюсь.

Голос её был чуть глуховат, как будто прошёл через толщу воды. И я сразу поняла: это не обычная клиентка. В Темнограде таких зовут «забытыми». Она сняла плащ, под которым я заметила тонкий шрам на горле, серебристый, будто нить, натянутая луной.

— Садитесь, — сказала я, кивая на кресло. — Что будем делать?

— Отрезать, — ответила она. — Всё. До плеч. Понимаете, я... — она замялась, глядя в зеркало, — ...уже не слышу их.

— Кого?